Книга Алые небеса. Книга 1, страница 168 – Чжон Ынгволь

Это были первые слова, сказанные после того, как они с Чхонги покинули дом Ха Рама.

— Я же сказала, вы все неправильно поняли.

— Я знаю. Знаю, что между вами ничего не было.

Девица Хон посмотрела на товарища:

— Ты мне веришь?

— Думаешь, я тебя не знаю? Да если бы у вас действительно был… В общем, ты не из тех, кто стал бы изо всех сил притворяться, что ничего не произошло. Ты бы не смогла даже позавтракать. Не настолько ты бессовестная.

Чхонги пожала плечами, будто стесняясь, и поправила накидку.

— Вот мне и любопытно: что произошло этой ночью? Было бы, наверное, даже менее странно, если бы между вами правда что-то было…

— Он пришел ко мне и просто уснул. Господин Ха правда ничего не делал, только дремал.

Она замолкла и с головой укуталась в накидку. Чхве знал, что больше из нее ничего не вытянуть. Даже если это будет ей во вред, даже если речь идет о ее целомудрии – она не станет ничего говорить, если ее слова могут нанести ущерб другому. Он улыбнулся и похлопал Чхонги по макушке. Это было больше похоже на поглаживание.

— Если не хочешь – не говори. Никаких недопониманий.

— Спасибо, придурок.

— Если ты действительно мне благодарна – убедительная просьба, держись подальше от меня ближайшие лет пять. Не сердись и не зови меня вором, если я просто заглядываю посмотреть на твои картины.

— За что я тебе так не нравлюсь?..

— Вызываешь во мне чувство неполноценности.

— В тебе-то? Да-да, конечно.

— Эй, блошка…

Он остановился. Чхонги тоже перестала шагать. Чхве Гён обернулся к ней и сказал:

— Держись подальше от астронома Ха. Он кажется опасным. Я бы не стал тебя останавливать, если бы господин Ха представлял угрозу как мужчина, но он опасен именно как человек. Он странный…

— Опасный?..

Она не могла возразить, поэтому не стала ни кивать, ни качать головой – лишь молча смотрела на собственные ноги, выглядывавшие из-под края юбки: поверх ее изношенных носков надеты старые сандалии из соломы. Пальцы ног Чхонги были холодными.

Мансу опустился на колени перед Рамом. Сидевший поодаль Дори нервно поглядывал на двоих.

— Мне нужно во дворец, иначе я опоздаю.

Несмотря на все поторапливания, Мансу так и не вымолвил ни слова. Вздыхая, юноша спросил:

— Ты видел, как я шел один?

Однако мальчик так и не раскрыл рта.

— Я убежал от тебя? Поэтому ты меня упустил?

Из глаз Мансу закапали слезы, но затем он кивнул. Хотя мальчик знал, что Рам не может этого видеть, он не был способен выдавить из себя нормальный ответ. Астроном протянул руку и ласково погладил ребенка по голове, будто все равно его понял.

— Так ты все время переживал об этом один…

— Мне, наверное, все показалось. Было темно, – всхлипывал он, – я не мог разглядеть…

— Дори.

Взвинченный слуга был уже на пределе, поэтому мгновенно ответил:

— Да?

— Вчера вечером я самостоятельно ушел в комнату к художнице Хон.

— Ах…

Был всего один момент, который волновал Дори. Он и малейшего понятия не имел о том, что видели Мансу или Чхонги, и никогда не был свидетелем подобного, потому эта деталь не вызывала у него никакого интереса. Дори волновало, правда ли господин Ха и художница Хон провели вчерашнюю ночь вместе и останется ли Чхонги с ним.

— Но я совершенно этого не помню.

— Вот оно что…

Он все еще не знал, о чем идет речь.