Книга Слепящий нож, страница 39 – Брент Уикс

— Не при моей жизни, – улыбнулся Гэвин.

— Знаешь, если ты и дальше будешь изменять все, к чему прикасаешься, через пять лет здесь ничего не будет прежним.

Пять лет… Предположительно столько оставалось до конца его срока в должности Призмы. Но он умирал уже сейчас, и очень скоро Каррис тоже это заметит.

— Да, – проговорил Гэвин. – Надеюсь, что не будет.

Пять лет… Пять великих целей. Вот только теперь на них оставалось не больше года.

«Единственное, чего не хватает этому месту, чтобы от него было окончательно не по себе, – это колышащейся на сквозняке паутины». Без малейшего энтузиазма Кип уставился в непроглядную темноту, в которой жил лорд Андросс Гайл.

— Ты впускаешь в комнату свет, – заметил Гринвуди. – Ты что, желаешь моему господину смерти?

— Нет-нет, я… – «Вечно я извиняюсь!» – Я уже вхожу.

Он шагнул вперед, раздвигая слои тяжелых портьер, отгораживавших комнату от внешнего мира. Воздух внутри помещения был затхлым, неподвижным, горячим. Здесь смердело старостью. И было невероятно темно. Кип моментально начал потеть.

— Подойди сюда, – послышался голос, низкий и хриплый, словно это были первые слова, произнесенные лордом Гайлом за весь день.

Маленькими шажками Кип двинулся вперед, уверенный, что сейчас споткнется и опозорится. У него было такое чувство, будто он попал в логово дракона.

Что-то дотронулось до его лица. Кип вздрогнул. Не паутина – легкое, словно перышко, касание. Кип встал как вкопанный. Почему-то ему представлялось, что Андросс Гайл инвалид, может быть прикованный к креслу-коляске, словно зловещий двойник Белой. Однако хозяин комнаты стоял перед ним на ногах.

Его рука была твердой, хотя на ней и не было мозолей. Она обвела круглое лицо Кипа, пощупала его волосы, очертила изгиб носа, коротко прижалась к губам, прошлась по бугристой поверхности нижней челюсти, где подразумевалась зарождающаяся бородка. Кип поморщился, прекрасно понимая, что пока там можно обнаружить лишь скопление прыщей.

— Так, значит, это ты бастард, – проговорил Андросс Гайл.

— Да, милорд.

Внезапно из ниоткуда прилетела затрещина, такая увесистая, что Кипу едва не оторвало голову. Он шмякнулся о стену и наверняка бы себе что-нибудь сломал, если бы она тоже не была укутана многочисленными слоями ткани. С пылающей щекой и звоном в ушах Кип скорчился на застеленном коврами полу.

— Это за то, что ты существуешь. Никогда больше не навлекай позора на эту семью.

Кип поднялся на нетвердые ноги, слишком потрясенный даже для того, чтобы разозлиться. Он сам не знал, чего ожидал от этой встречи, но уж точно не удара из темноты.

— Приношу свои извинения за то, что родился на свет, милорд.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь.

Воцарилось молчание. Темнота угнетала.

«Гэвин сказал: в любом случае постарайся не сделать его своим врагом… Мне кажется или здесь сделалось еще жарче?»

— Убирайся, – наконец произнес Андросс Гайл. – Убирайся сейчас же.

Кип повиновался, отчетливо осознавая, что не справился с задачей.

Лорд Омнихром задумчиво потирал виски. Лив Данавис не могла отвести от него глаз – как и любой другой. Тело Цветного Владыки фактически представляло собой скульптуру из чистого люксина. Предплечья были закрыты синими щитками, далее переходившими в шипастые латные рукавицы; кожу заменяла синяя ткань из переплетенных люксиновых прядей, под которой текли ручейки желтого люксина, постоянно восполнявшие убыток; гибкий зеленый люксин служил материалом для суставов. Только его лицо оставалось человеческим, да и то лишь едва-едва: кожа бугрилась шрамами от ожогов, а в глазах – ореолы которых были не то что прорваны, а вообще практически отсутствовали – вращалась карусель всех цветов по очереди, занимая не только радужку, но даже белки. Вот их закрыла синяя пелена, но уже в следующий момент сменилась желтой.