Книга Слепящий нож, страница 273 – Брент Уикс

— Мы не должны наделять его подобным моральным преимуществом, – продолжал Клитос. – Он был просто бунтовщик, и не более того!

В под-красном диапазоне было видно, что он явно разгорячен; впрочем, Клитос всегда нервничал, когда выступал перед людьми, даже перед такой немногочисленной группой.

— Хорошо, в таком случае как вы предпочтете его назвать? – спросил Гэвин. – Незаконный король? Так называемый король? Самозваный сатрап?

— Очевидно, – проговорила Садах Сверхфиолетовая, почесывая покрытую сыпью руку, – провозгласив себя мятежником, он сам лишил свое правление легитимности, так что «незаконный сатрап» будет достаточно точным термином.

Она явно рассматривала это выступление как жест доброй воли по отношению к Клитосу Синему. Гэвин, повернув руки ладонями вверх, обернулся к Клитосу, как бы передавая это дело ему.

— Очень хорошо, давайте двигаться дальше. Клитос, вы желаете сами продиктовать документ?

Тот терпеть не мог публичные выступления: будучи синим, он считал, что все детали должны быть выполнены идеально с первой попытки – что ему никогда не удавалось.

— Нет, прошу, продолжайте вы, – проговорил он, как бы оказывая Гэвину любезность.

— Хорошо. – Гэвин повернулся к главному писцу: в данном случае это была женщина, сидевшая в дальнем конце комнаты. – Пишите: «Приказом Спектра Цветов, с полного одобрения Призмы, благословленного сиянием Орхолама и так далее».

Та поспешно набросала несколько строчек, оставив место, чтобы позднее вставить официальные титулы.

— Должен признаться, – заметил Гэвин, обращаясь к Спектру, пока она писала, – я разочарован, что такая простая вещь не была сделана в мое отсутствие. Казалось бы, подготовить заранее подобный документ… впрочем, неважно. Прошу вас, не стесняйтесь высказывать свои предложения, если они у вас возникнут.

Последовало небольшое препирательство из-за слова «война». Гэвин и Делара защищали такую формулировку, однако в конечном счете она была вычеркнута и заменена на «осуществление насильственных действий по отношению к безвинному населению Семи Сатрапий», и незаконный сатрап Гарадул был признан преступником – впрочем, слово «предатель» также подверглось цензуре. Гэвин слегка покривился, как если бы это его раздосадовало, но не слишком сильно. Документ был составлен быстро, так что он постарался не притворяться слишком скучающим.

В действительности слово «война» было приманкой. Пускай они думают, будто он потихоньку клонит к тому, чтобы впоследствии все же объявить войну. Главное – не переиграть.

Как только составление документа было закончено, Гэвин подписал его и отправил вокруг стола на подпись остальным.

— Теперь к более насущному вопросу, – продолжал Гэвин, не дожидаясь, пока они закончат, словно не придавал этому большого значения. – Основная причина, по которой мы здесь сегодня собрались: беженцы и война. Должен признаться, я действительно имею личный интерес к этому делу. Не стану скрывать: я не смог остановить Гарадула, и из-за этого был потерян Гарристон. Я бросился в бой – возможно, чересчур поспешно, – не заручившись полной поддержкой Спектра, и проиграл. Проиграв битву, я потерял лицо, а некоторые из тех, ради кого я сражался, потеряли веру в Хромерию. Разумеется, первое никак не касается этого собрания, однако второе имеет к нему непосредственное отношение. Я чувствую личную ответственность за людей, которые вынуждены были бежать. Я желал бы, чтобы этот совет предпринял некоторые усилия, чтобы снабдить их всем необходимым. Поэтому, опять же, начнем с простого: я предлагаю составить еще одну резолюцию, чтобы наши сатрапии выслали всем, кто лишился своего дома, пищу, одежду и прочие необходимые припасы.