Книга Слепящий нож, страница 199 – Брент Уикс

Сверхфиолетовый и синий объединились под его большим пальцем в нижнем левом углу карты: очертания городов и строений вспыхнули тонкими, четкими, логичными линиями. Затем поднялись с листа – линии, воссоздающие мысль, историю, причинные связи; однако он продолжал погружаться глубже.

Зеленый – под указательным, в верхнем левом углу. Воплощение: здоровье и форма тела, в котором, как он теперь знал, ему предстояло обитать; однако также и тела вокруг него, физические присутствия, чужие жизни – больные и здоровые, слабые и полные сил. Даже искорки рыб в заливе, даже фоновое свечение жизни в морской пучине и невозмутимое спокойствие, излучаемое травой и деревьями этого острова. Его тело на этой карте было сильным – человек в самом расцвете, хотя и не без своих болячек. Возможно, воин или кто-то вроде того? Старая травма спины, так до конца и не зажившая… Лодыжка, которую он подворачивал десятки раз, извечно слабое место… Однако дальше, глубже, он ощутил силу его мышц, грацию бойца, выросшего в танцевальной труппе; ощутил сдерживаемое либидо человека, путешествующего с женщиной, которую он желает.

Следующим пальцем был безымянный. Правый верхний угол. Оранжевый цвет. Если зеленый означал саму жизнь, то оранжевый обеспечивал связь между всем живущим. Сияющие синие линии причинности и логики теперь ожили; без этого они не имели бы смысла. Некоторые из этих синих конструкций обозначали лживые россказни этого человека, обоснования, которые он подводил под свои выдумки, ложные следы, обманы и ловушки, изобретенные им, чтобы сбить с толку допрашивающих его. И вдруг, совсем неожиданно, юноша ощутил, насколько опасен этот человек. В нем было что-то низкое. У него была связь с Нией – теперь он знал, что так звали женщину. Это была его напарница, женщина, от которой он не мог отвести взгляда – восхищенного, жаждущего, ненавидящего.

Однажды, только один раз, он уломал ее переспать с ним. Впоследствии она сказала, что убьет его, если он еще хоть раз ее коснется. Что он был с ней слишком груб или что-то вроде того.

Просто она не хотела признать, что ей это понравилось. Бабья слабость. Стыдливость. Впрочем, драться она умела… После их единственного свидания она попросила начальство дать ей другого напарника, но не стала объяснять почему. Опять же, слабость: постеснялась сказать. Ей отказали.

Тем не менее с тех пор он ее не трогал. Ния умела пользоваться кинжалом, умела стрелять, умела таить обиду. Тем не менее он не мог не фантазировать о том, как снова ее свяжет. Как правило, один раз поимев женщину, он терял к ней интерес – но не в этот раз. Может быть, это и есть любовь?

…Ох, помогай Орхолам! Юноша совсем потерялся в карте, а ведь он даже еще не коснулся всех…

Мизинец, правый нижний угол, под-красный и красный – почти одновременно со средним пальцем, прижавшимся к желтому наверху, посередине карты.

И все его бесстрастное исследование механизмов работы карт и того, как они связывают извлекателя с предметом наблюдения, оказалось сметено потоком нездоровых страстей Вокса, Воксовой целеустремленности – и Воксова мерцающего плаща.

…Я закидываю сумку за плечо и иду по причалу вслед за Нией. Как я ненавижу этот запах моря и гниющих водорослей! Всегда ненавидел. И как же я рад наконец-то сойти с корвета. Ненавижу корабли! Если бы я остался там еще немного, то раскроил бы этого сморчка-капитана от паха до жабер! От одной этой мысли на моем лице появляется улыбка, а покачивающиеся впереди бедра Нии делают ее еще шире. Задница этой девчонки может заставить люксиата сыпать проклятиями, а евнуха вспомнить, что такое эрекция. Видимо, это компенсация за ее лицо.