Книга Орден Разбитого глаза, страница 64 – Брент Уикс

Тургал Онесто был разодет как на Солнцедень. От него пахло какими-то тонкими духами, которые Каррис наверняка бы узнала, если бы на протяжении этих шестнадцати беспощадных лет была настоящей леди, а не воином. Запыхавшийся банкир опустился на стул. От него уже давно не требовали отчета о его работе – Белая наняла его, когда он был еще совсем мальчишкой.

Каррис со своей стороны чувствовала себя ненамного лучше. Она надела платье впервые с тех пор, как попала в плен к этому ублюдку королю Гарадулу, который заставлял ее одеваться в платье насильно. Каррис и сейчас хотела прийти в гвардейском мундире, но выяснилось, что мундир у нее отобрали и запретили носить – она так и не поняла, по чьему приказу, командующего Железного Кулака или Белой. Ни тот ни другая не признавались, из чего она поняла, что отдавший это распоряжение сделал это с ведома и одобрения другого.

Поэтому ей пришлось явиться в костюме, который представлял собой скорее публичное заявление, чем одежду. Так как ее муж был Призмой, она использовала элементы, относящиеся к каждой из сатрапий, чтобы не выказать предпочтение какой-либо одной в ущерб другим. Сегодня эту идею выражала свободная белая шелковая абайя, украшенная изящной вышивкой – нить была окрашена мурексовым пурпуром, – но под нее Каррис надела джилбаб: на Яшмах скромность не так ценилась, как в парийской глубинке и в горных регионах. Кроме белого цвета, традиционного для скорбящих (парийцы верили, что смерть является переходом к свету, а не к тьме), Каррис выбрала несколько других оттенков светлых цветов, чтобы не быть одетой как на похороны. На ней была яркая шаль в белых, синих, красных, лиловых и зеленых тонах. Волосы, впрочем, она высветлила. «Мой муж пропал без вести, и я скорблю об этом, – как бы говорил ее наряд, – но он не мертв!»

Богатством своего одеяния Каррис подчеркивала, что к ней следует относиться серьезно, поскольку она женщина со средствами и влиянием. Она даже взяла с собой Черную гвардейку в качестве телохранительницы. И хотя гвардейкой была ее подруга, коренастая Самита, что несколько сглаживало ситуацию, та относилась к своим обязанностям со всей ответственностью. Она стояла поодаль от стола, наблюдая за всем и всеми вокруг и обращаясь с Каррис как с обычной подопечной – то есть по умолчанию слепой, глухой и не способной самостоятельно заметить опасность.

«Это чтобы развязать тебе руки. Так ты сможешь полностью уделить внимание своей задаче», – сказала ей Белая.

Когда банкир сел напротив, Каррис невольно скрестила ноги. «Это все-таки тауб, а не платье», – напомнила она себе. Но все равно в этой одежде она чувствовала себя голой и уязвимой.

Хуже всего, что у нее даже не было возможности выбрать наряд самой – ей помогала Марыся. Накануне вечером рабыня спросила ее, каким параметрам должна соответствовать ее одежда. Каррис ответила, но не стала рассказывать о своем будущем задании. Рабыня приняла ее молчание как должное и просто сказала, что Каррис может ложиться спать, а она обо всем позаботится. Проснувшись, Каррис увидела рядом с кроватью готовый наряд. Он подошел ей идеально.

«Как это тебе удалось?» – спросила она Марысю, когда та принялась зашнуровывать на ней завязки.

«У портнихи сохранились ваши размеры».