Книга Орден Разбитого глаза, страница 516 – Брент Уикс

— Может быть, для Молота будет достаточно света здесь? – предположила Тея.

— Тея, ты это серьезно? – спросил Бен-хадад.

— Прошу прощения.

— Мы готовы, – ответил Кип на вопрос Перекреста. – Послушай, Тея… а ты не смогла бы как-то распространить свою невидимость на всех нас?

— Увы. Я и сама-то не очень понимаю, как это работает.

Она натянула капюшон на лицо, и хотя там не было никакой застежки или шнуровки, края ткани плотно сошлись, оставив открытыми лишь глаза. Ее лицо замерцало и исчезло, оставив пустое место, над которым ее глаза парили в темноте словно бы сами по себе. Тея повернулась к ним спиной, и Кип увидел, что диски на ее спине перемещаются: черный надвинулся на белый, закрывая его, словно во время затмения. На мгновение черный диск окружила короткая белая вспышка, после чего весь плащ замерцал, и Тея пропала.

Отряд забормотал проклятия.

— Если мы выберемся отсюда живыми, я очень бы хотел взглянуть на этот плащ поближе, – сказал Бен-хадад.

Обычно эта комната освещалась естественным светом, но сейчас окошки были закрыты ставнями. Очевидно, Светлые старались минимизировать свои слабые стороны в борьбе с «Могучими».

«Могучие»? Мы действительно собираемся сохранить за собой это имя?»

Хотя свет был слабым, это был свет полного спектра, так что Кип со своими очками мог извлекать любой люксин по своему желанию. Тем не менее большой выбор при ограниченном времени вовсе не означает, что ты сделаешь все, что тебе нужно, – это значит, что, скорее всего, ты сделаешь что попало или не сделаешь вообще ничего, будучи скован нерешительностью. «Сколько времени понадобится Светлым, чтобы пройти за нами от лестницы по всем этим переходам?»

Так что Кип принялся вспоминать свои старые заготовки – хотя теперь, после тренировок с Каррис, работа шла гораздо более эффективно и с меньшими затратами. Он соорудил нечто вроде зеленого ростового щита в левую руку и принялся дальше наполняться зеленым, используя слабый свет, просачивавшийся сквозь зеленые очки. Дело шло медленно, но набранного должно было хватить…

И вдруг, несмотря на весь этот зеленый люксин, Кип начал трусить. Ему просто не хотелось идти дальше. Не хотелось становиться мишенью для десятков людей с мушкетами… Какого черта? Зеленый всегда заставлял его чувствовать себя непобедимым, делал страх чем-то чужеродным!

«Вот что значит повзрослеть: это значит жить, не будучи ослепленным приливами страсти или ненависти, зеленого люксина или боевой ярости. Это значит видеть, что должно быть сделано, и делать это – без великого желания, великой ненависти или великой любви. Это значит встречать свой страх, будучи обнаженным: никакой брони, никакой бравады или мужской гордости. Только чувство долга – и любовь к своим товарищам. Причем не такая любовь, которая накатывает на тебя, принуждая к бездумному действию, но такая, которую ты выбираешь по своей воле. Ты как бы говоришь: «Я лучший человек для выполнения этого дела, пускай даже я могу погибнуть, выполняя его». Ты говоришь: «Я иду в этот бой с ясным взглядом и без всякой страсти», – однако это все равно любовь. Любовь и ничего, кроме любви…»

Опьяняющее воздействие зеленого люксина больше не имело силы над Кипом, однако он все равно вдохнул поглубже – и побежал вперед.