Книга Орден Разбитого глаза, страница 474 – Брент Уикс

Командующий сделал сальто в воздухе, и на мгновение показалось, что ему удастся долететь до самой воды, однако он приземлился на доски пирса, возле конца причала. В последний момент он успел выпустить вниз струю несфокусированного синего люксина, но удар все равно оказался достаточно сильным, чтобы дерево треснуло, а командующий пошатнулся. Его туника была наполовину разорвана, из раны на голове струилась кровь. Тем не менее он сумел собраться с силами и снова наполнился синим.

Каррис уже приходилось видеть, как Железный Кулак бежит по волнам, бросая перед собой узкие платформы синего люксина, какое-то время державшиеся на воде. Такая платформа могла достигать в длину пятидесяти шагов, а то и больше – а до глиссера было не так уж далеко. Ее сердце вновь воспарило.

В рядах «тафок амагез» за его спиной царил хаос, несколько человек упали со стены. Однако, пока Железный Кулак извлекал со вздымающейся грудью после Орхолам знает каких усилий, потребовавшихся ему, чтобы пробиться через толпу, Каррис вновь увидела того «амагеза» с длинноствольным мушкетом. Он стоял в стороне от группы и первым успел прийти в себя – и теперь подносил свое оружие к плечу легким, точным движением, сказавшим Каррис, что перед ней опытный стрелок, для которого такой выстрел не составит труда.

Чтобы достать его люксиновым снарядом, расстояние было слишком большим. Каррис могла извлекать быстро и точно – но не настолько, чтобы сбить в воздухе пулю.

Треснул выстрел. Она увидела, как дуло его мушкета прыгнуло, как над ним распустилось облачко дыма… однако в последний момент стрелок дернулся, и пуля ушла в воздух.

Только тут Каррис осознала, что выстрел, который она слышала, раздался откуда-то сзади, едва ли не из-под ее ног. Молодой снайпер на стене выронил мушкет и, кувыркаясь, полетел вниз, на причал. Он был мертв.

Спустя несколько мгновений глиссер наконец начал набирать скорость, и Железный Кулак запрыгнул на борт. Еще через минуту они уже благополучно неслись вниз по реке, опережая любые приказы, которые могли быть разосланы, чтобы их остановить.

Каррис опустила взгляд. Гэвин, весь в крови, лежал на палубе, все еще сжимая дымящийся мушкет, из которого он выстрелил, чтобы спасти жизнь командующему. На его лице играла свирепая улыбка, кровь из изувеченной левой глазницы затекла ему в рот и окрасила зубы красным.

— Не так уж я… пока еще… и бесполезен, – прохрипел он и лишился сознания.

В дверь постучали, и знакомый женский голос позвал:

— Кип?

Он не знал, как долго стоял посреди своей комнаты в темноте. Вообще, имеет ли время еще значение?

Кип думал, что, может быть, темнота вернет его к карте черного люксина – он не досмотрел ее полностью. Однако карта не проявилась, а он не знал, как вызвать ее по собственной воле. Было так много всего, о чем нужно было подумать, так много решений, которые надо было принять – прямо сейчас, немедленно, – что он чувствовал себя парализованным. Он не мог думать вообще ни о чем. «Моя жизнь вот-вот безвозвратно изменится – а я думаю о какой-то карте?»

Если он был прав и просмотр – или проживание, или воспоминание, или что он там проделывал с этими картами – практически не занимал времени, то теоретически он мог проживать их столько, сколько бы захотел, не теряя ни минуты. Однако почему-то Кип был почти наверняка уверен, что это так не работает. И даже если ему удастся сообразить, как вызывать к себе карты, он чувствовал, что это лишь окончательно поджарит крошечную бесполезную горошину, болтающуюся между его ушей.