Книга Орден Разбитого глаза, страница 440 – Брент Уикс

— А Кип что, похож? – немедленно взвился Зимун. – Да он еще смуглее, чем Гэвин!

Тея видела, что Андроссу пришлось не слишком по душе такое запанибратское обращение.

— Много ли ты знаешь о семейной истории Гайлов? – спросил он.

— Я знаю, что мы рождены, чтобы править, – ответил юноша.

— «Рождены, чтобы править»? – насмешливо повторил Андросс. – И поэтому ты решил, что можешь со мной пререкаться?

— Я не пререкался, мой господин, но я должен был постоять за себя! Кажется, уж вы-то должны понимать…

— Я понимаю только одно: когда ко мне относятся с должным почтением. А ты в одну минуту пресмыкаешься передо мной, а в следующую принимаешься спорить!

Зимун выглядел потрясенным.

— Я ужасно, ужасно сожалею, мой господин… О семейной истории я знаю совсем немного. Эти… люди, которые меня воспитывали, не слишком стремились просветить меня на этот счет. Но я надеюсь узнать больше!

Он склонил голову, и если бы Тея заранее не была настроена против него, то могла бы принять это за истинную покорность.

— Хм-м… – протянул Андросс.

Долгое время он не говорил ничего. Молчание затягивалось, пока не стало совершенно невыносимым. Гринвуди стоял в стороне, неподвижный, как статуя. Андросс медленно потягивал напиток из бокала. Зимун, не выдержав, заерзал, но удержался от высказываний. В конце концов Андросс проговорил:

— Что ж, мы начнем твое образование прямо сейчас и, может быть, добавим в конце небольшой тест, чтобы поглядеть, унаследовал ли ты ум Гайлов. Не выдержишь испытания – значит, ты для меня бесполезен, даже если ты действительно тот, кем себя называешь. Гайл-глупец – не Гайл вовсе!

Сердце Теи взволнованно забилось, а Зимун молча кивнул, прикрывая страх ложной уверенностью. Андросс заговорил:

— Во времена Кровной войны несколько выдающихся семейств принялись организовывать браки с расчетом больше на боевые качества потомства, нежели на политические соображения. Первыми среди них были Гайлы. Моя прапрапрапрабабка Атейя происходила из благородного, но небольшого семейства, поставлявшего половину лошадей для колесничных гонок в Рутгаре и Кровавом Лесу – и практически всех чемпионов этих гонок. Галатиус Гайл был пьяницей, который понемногу проматывал на этих гонках семейное состояние. Сперва она спасла его деньги, подсказывая, на каких лошадей ставить, а затем завоевала и его сердце. Ей удалось убедить своего избранника, что женитьба на менее знатной девушке, а именно на ней, станет самым храбрым поступком за всю его трусливую жизнь. Как выяснилось впоследствии, это стало также и самым умным его поступком.

Подобно многим другим, она уже отчаялась верить в скорое прекращение Кровной войны и потому принялась вводить в своем новом доме те же методы, что применяла в коневодстве. Атейя, хоть и была дикаркой, умела весьма проницательно судить о людях и вдобавок записывала все свои наблюдения в особую генеалогическую книгу. Все представители знати, знакомые ей лично или по рассказам, получали там характеристику. Была там и строка, посвященная ее мужу: «Галатиус Гайл – пьяница, игрок, немного скудоумен. Голубые глаза, неспособен извлекать. Внушает к себе преданность со стороны родни и окружающих». Позже, с возрастом, ее заметки стали более обширными, в них упоминались оттенок кожи, физическая сила, храбрость, рост и относительная плодовитость. Разумеется, сыграло на руку и то, что сама Атейя дожила до ста пяти лет, родив восемнадцать детей. Она устраивала браки, не глядя на политические предпочтения: привнося в семейное русло кровь тех, кто был небогат, но обладал блестящим умом, или не имел связей, но обладал крепким здоровьем. В то время как другие семейства боролись за самых красивых и богатых женихов и невест, все выше взвинчивая цены на подобные союзы, Атейя считала, что если в семье родятся умные воины-извлекатели, то в конечном счете это приведет и к богатству, и к могуществу – пусть и не сразу. Она даже сама зачала нескольких бастардов от выдающихся людей своего времени, без всякого стеснения записав в свою книгу сведения об их отцах.