Книга Орден Разбитого глаза, страница 416 – Брент Уикс

— Кровопролитие оскверняет праздник, да. К сожалению, это так.

— К сожалению, – бесстрастно подтвердила нюкаба. – Поэтому мы сделаем это сегодня.

Она уставилась на него и не отрывала взгляда несколько минут, по-видимому наслаждаясь подступающей тьмой, которую он безуспешно пытался скрыть – но та неотвратимо набухала в его груди, словно яйцо паука черной вдовы, медленно колышущееся, прежде чем внезапно взорваться, выплюнув наружу черное, ползучее содержимое. Гэвин пытался не дать ужасу отразиться на своем лице. А ведь он почти убедил себя, что полностью лишился способности испытывать страх! Но он ошибался. Безнадежность черной волной захлестнула его защитные сооружения, его напускную браваду, а в конечном счете и его лицо.

Нюкаба увидела это и улыбнулась.

В дверь постучали, и снаружи донесся голос:

— Пора, ваше священство!

Кип едва успел скрыться в убежище своей комнаты – своей грохочущей головы, своих мелькающих видений, – когда в дверь торопливо постучали. Тея!

— Уходи, – сказал Кип.

Это прозвучало так, словно он был капризным ребенком, и Кип тут же возненавидел себя за это.

— Молот… Я тебе нужна!

Однако, когда она сказала «Молот», он снова услышал «Диакоптес», и смыслы слов на двух языках смешались, переплелись. Диакоптес: «раздирающий на части»… Он услышал голос женщины, которая шептала это имя ему в ухо, делясь секретом. Он услышал вопль старика, в отчаянии выкрикивавшего это имя где-то вдалеке. Он услышал голос толпы, скандировавшей это имя, пока оно не слилось с другим: «Мо-лот! Мо-лот!»…

— Молот! Открой дверь, – сказала Тея, и Кип снова осознал, где находится: он стоял, прислонившись к дверному косяку и свесив голову, с отчаянно колотящимся сердцем.

Он открыл дверь, и Тея вошла в комнату.

— Время принимать решение, – объявила она. – Твой дед в любой момент может узнать о прибытии твоего единокровного брата, если уже не узнал. Он пошлет за Зимуном, а после этого за тобой. Так?

— Н-наверное, – неуверенно проговорил Кип.

— И что будет дальше?

— В последнюю нашу встречу мы пытались убить друг друга. А Зимун не из тех, кто склонен простить и забыть.

Однако в тот момент, когда Кип произнес имя «Зимун», оно эхом отдалось в его голове. Зимун-Танцор… Перед его глазами мелькают леса, свет струится сквозь утренний туман, заливающий луга. Человек, которого он хорошо знает, лежит возле его ног. Без сознания? Нет, он мертв. Мертв. Кип уверен в этом. И еще…

Ушло. Лишь для того, чтобы смениться ослепительной болью.

— Молот! Слушай меня! «Тот, кто колеблется…» – начала она. – Помнишь, что дальше?

— «…уже проиграл», – закончил Кип.

— Так что у тебя есть выбор. Ты можешь ждать, пока дед не вызовет тебя, и снова плясать под его дудку. Или ты можешь бежать.

— Бежать? – переспросил Кип.

Белые и черные точки по-прежнему мельтешили, дружелюбно толкаясь у него перед самым лицом.

— Найми корабль. Плыви куда хочешь.

— Но я даже не знаю, где можно нанять…

— Зато я знаю.

— И сколько нужно платить…

— Двести данаров. У тебя в твоей заначке впятеро больше.

Она указала на место, где он прятал свои монеты.

— Ты знаешь про мою заначку?!

— Молот, ты хорош во многих отношениях, но скрытность – это не твое.

«Молот»… И опять как будто кто-то ударил в гонг прямо у него над ухом. Однако это не отвлекло его полностью. «Она сказала «Молот»…И «не твое»… Это совсем на нее не похоже. Она пытается установить между нами расстояние!» Кип не мог понять, чем он это заслужил.