Книга Орден Разбитого глаза, страница 305 – Брент Уикс

Может быть, это и было его целью?

Нет, о нет, только не это! Подобная интрига могла быть достойна одного из королей прошлого – блестящий маневр человека, стремящегося к власти. Но в Магистериуме подобных методов быть не должно. Уж разумеется, эти-то люди стоят так близко к свету, что в них не должно быть никакой тьмы.

И все же… тяжесть на сердце, самый свет внутри меня убеждают меня в истинности моего предположения. В мыслях я всегда возвышал своих братьев, почитая их чем-то большим, лучшим, чем обычные люди. Но такое слепое благоговение – тоже слепота.

Тем не менее мое сердце отчаянно жаждет узреть истину.

— У меня множество мыслей, и некоторые из них противоречивы, – говорю я. – Теперь я вижу, старший брат, что вы имели в виду, говоря о тяжком бремени.

Это действительно так, но это не та истина, за которую он принимает мои слова. Брат Таулеб невесело усмехается.

— Я готов вам довериться, – продолжаю я, и это первая ложь, сказанная мною брату за шесть лет. – Но я прошу также и вас отнестись с доверием ко мне.

— По-твоему, то, что я поручаю тебе подобное дело, само по себе не является знаком доверия? – колко спрашивает он.

— Речь не о самом поручении, а о его причине. Почему это необходимо? Способность мыслить дарована мне Самим Орхоламом. Когда я предстану перед Ним на Суде, как я смогу с чистым сердцем признаться, что даже не спросил, почему один из Его невинных детей заслужил смерть? Того, что мне велел это сделать один из отцов церкви, будет недостаточно: Он не наделил меня настолько слепой верой.

Брата Таулеба окутывает облако глубокой печали.

— Я не уверен, что ты готов к подобному знанию.

— В таком случае я не уверен, что готов к подобному действию, – парирую я и поспешно добавляю: – Старший брат.

И все же это вышло немного чересчур бойко. Чересчур умно.

Он бросает на меня пронзительный взгляд, и что-то в его глазах напоминает мне, что передо мной человек, способный тайно вынести смертный приговор. Пусть я не боюсь смерти, но я также и не имею желания умирать, а брат Таулеб может не просто приказать меня убить – он может, и вполне открыто, отправить меня в какой-нибудь ад наяву. Всегда есть спрос на новых люксиатов, чтобы окормлять колонии прокаженных, нести (посредством мученической смерти) свет учения ангарцам, рассказывать об Орхоламовой любви диким племенам, живущим далеко за Треснувшими землями…

Но старший брат Таулеб, очевидно, не готов выбрасывать хороший инструмент при первых же затруднениях в работе. Подумав, он начинает:

— Есть одна святая реликвия, которая была вверена попечению Верховного Магистериума еще со времен Каррис Слепящей Тени. Во время войны Ложного Призмы Андросс Гайл забрал ее у нас. Затем он заявил, что святыня утеряна, и обвинил нас в том, будто мы сами ее выкрали – но это несомненная ложь. Андросс Гайл атеист и к тому же весьма непорядочный человек… Пойми, я уже рассказал тебе больше, чем следовало бы.

Его голос звучит глухо, еле слышно. Я могу поклясться, что в нем слышен неподдельный страх.

— Откуда нам известно, что он лжет? – спрашиваю я.

Мне очень хочется спросить, что это за реликвия, но я вижу, что брат Таулеб не собирается разглашать больше, чем абсолютно необходимо. Он задумчиво жует губу.

— Гэвин Гайл по-прежнему Призма, хотя они с его отцом и делают вид, будто постоянно грызутся. Он бы не занимал этот пост, если бы Андросс действительно был против него.