Книга Орден Разбитого глаза, страница 278 – Брент Уикс

(Последнее было уже чистейшим вымыслом.)

— Вы лжете! – сказала Айрин.

Гэвин отвел глаза. Потом снова поглядел на нее, поджав губы.

— Это была достойная попытка. Он… набросился на меня, сбил с ног, наставил в лицо пистолет. Пистолет дал осечку. Я поднялся, выбил у него оружие, и тогда он… бросился бежать. Я схватил валявшийся рядом дротик и метнул ему в спину. Мне не довелось позднее увидеть его тело, но я побывал во множестве сражений – он не мог остаться в живых, ручаюсь вам в этом. После этого я подобрал его пистолет. Совсем маленький, с серебряными украшениями в виде ласточек, насколько я помню. Скорее всего, Дервани носил его как запасное оружие – единственная причина, по которой в нем еще мог сохраниться заряд в самом конце битвы. Не больше моей ладони; странно было видеть его на поле боя. Но, черт подери, под рукой не было никакого оружия, кроме того дротика и этого пистолета! Извлекать люксин я на тот момент уже не мог, а мой брат был почти без сознания. И вот я взял этот крошечный пистолетик и приставил его ко лбу моего брата… и у меня он не дал осечки.

«Думаю, мертвенное выражение на моем лице нет необходимости изображать специально – мой рассказ достаточно близок к правде, чтобы воспоминания вновь всплыли на поверхность. Деталь насчет пистолета мне особенно удалась. Откуда Гэвин мог бы знать о маленьком запасном пистолетике, который носил при себе один из последователей Дазена?»

— Нет, – прошептала Айрин. – Нет!

— Моя мать не понимала этого. Она никогда не участвовала в сражении. Она думала, что, если ваш отец бросился в бегство, это значит, что он был трусом. На самом деле человеку отпущена лишь определенная мера героизма на один день, а вашему отцу досталось даже больше, чем большинству других. Он встал между двумя сражающимися божествами, и это могло бы сыграть решающую роль, если бы его не подвел сломанный кремень. Ведь, нападая на меня, он не знал, что я больше не могу извлекать. После всего, что я совершил на его глазах, это был поистине храбрый поступок… Но был и еще один момент. Моя мать не могла ненавидеть меня за убийство брата, ведь, кроме меня, у нее никого не осталось. Поэтому она возложила всю вину на вашего отца. Ей казалось, что, если бы Дервани не появился там со своим пистолетом, практически вложив его мне в руку, ее второй сын мог бы остаться жив… Думаю, умом она понимала, что винить его несправедливо. Но все равно винила, а вместе с ним возненавидела и всю вашу семью – хотя по справедливости ее ненависть должна была быть направлена на меня. Она не желала дать своим чувствам перейти в действие, но понимала, что не сможет сохранить на лице маску дружелюбия. Возможно, в этом действительно что-то было. Я сам иногда думаю: если бы там не было ничего, кроме того дротика, может быть, я и взял бы Дазена в плен? Или все же проткнул бы ему дротиком горло? Пистолет облегчил мне задачу, но… Как бы там ни было, это все праздные фантазии. В тот день я был настроен убивать. Моя мать винила вашего отца и, возможно, считала, что вы станете, в свою очередь, винить ее, если узнаете правду о том, что тогда произошло.

— Вы… вы демон, – проговорила Айрин.

— Если вам будет от этого лучше, я сожалею, что война, затеянная моим братом, стоила вам вашей покровительницы, в довершение ко всему остальному. И, клянусь бородой Орхолама, я был бы не против отдать два пальца, чтобы вернуть вашего отца!