Книга Орден Разбитого глаза, страница 221 – Брент Уикс

— Может быть, в ее планы входит, чтобы я остался в гвардии и получил эту защиту.

Тем не менее Кип понимал, что отрицает доводы Перекреста только потому, что не хочет признавать его правоту.

— Черные гвардейцы смотрят правде в глаза, Молот. Будет чудом, если она вообще доживет до твоей присяги.

Сердце Кипа упало. Все знали, что Белой остался какой-нибудь год, максимум два. Перекрест был прав: к этому времени Кип никак не успеет стать полноправным гвардейцем. Железный Кулак и без того давал ему слишком много поблажек.

— И даже если твой отец вернется до этого и пустит в ход свою особую магию, я не сомневаюсь, что у него тоже есть на тебя собственные планы.

Кип вспомнил, что его дед говорил о клятвах. Если Андросс Гайл действительно так думает, он наверняка не захочет, чтобы Кип давал клятву, из-за которой они могут оказаться врагами – а именно это могло означать принесение гвардейской присяги.

Он воздел руки:

— Тогда зачем вы вообще приняли меня в отряд?

Перекрест толкнул его плечом.

— Только не превращайся снова в толстого нытика, Кип. Ты теперь Молот, не забывай об этом.

«Ну, приехали!»

— Ты в отряде потому, что этого заслуживаешь, – продолжал Перекрест. – Для тебя вопрос должен стоять так: зная, что ты пробудешь с нами недолго, чего ты собираешься добиться за это время? Ага, внимание! Наш выход.

* * *

Лео-Большой брел по тротуару, стараясь не слишком выделяться в малолюдной толпе, пока не оказался шагах в десяти от проповедника. Тот продолжал свою речь, хотя никто не обращал на него особенного внимания. Лео заговорил с ним. Со своего наблюдательного пункта Кип не мог разобрать ни слова, но, согласно плану, Лео должен был разыграть возмущение, утверждая, что еретики убили его сестру.

Лео выкрикнул что-то, после чего набросился на проповедника, не давая ему шанса ускользнуть. Поскольку молодой силач изображал простого трудягу, ему нельзя было драться так, как дерутся опытные бойцы. Он просто схватил бедолагу одной рукой за волосы, а второй принялся молотить его по лицу.

Для человека, которого никогда не били по лицу, это может быть сильным шоком, даже если бьют не сильно – а Кип знал, что Лео мог бы убить этого человека одним ударом. Однако курсант сдерживался, ограничиваясь быстрыми короткими тычками: скула, глаз, нос, зубы, снова скула… Кровь так и хлестала, и вскорости проповедник выглядел – и наверняка ощущал тоже – так, словно его избили до полусмерти, хотя на самом деле большой опасности не было.

Под конец Лео поднял проповедника с земли, держа одной рукой за волосы – ноги у того подгибались, так что он держал свою жертву практически на весу, – и дважды огрел его по ребрам, с достаточной силой, чтобы они треснули. Швырнув его обратно на землю, Лео повернулся к собравшимся вокруг людям и объявил, на этот раз громко и отчетливо, так что Кип смог его услышать:

— А вам должно быть стыдно, что вы терпите среди себя эту ересь! Это же не люди – это звери! Убийцы! И вы позволяете ему свободно разгуливать и отравлять людей своим ядом? Позор!

Лео плюнул на мостовую, повернулся и гневно двинулся прочь. Никто ему не препятствовал. Ребята, в общем-то, и не ожидали сопротивления, но было приятно увидеть, что их план работает, как было задумано: назвав шпиона еретиком, Лео мог рассчитывать на поддержку толпы.