Книга Орден Разбитого глаза, страница 128 – Брент Уикс

Тихос постоянно жевал кхат, из-за чего его зубы покрывали красные пятна. Еще несколько месяцев назад этот человек, со своими красными зубами и оранжевыми глазами, показался бы Лив настоящим демоном. Однако Лив прошла длинный путь с тех пор, как покинула Хромерию.

Закончив объяснять сверхфиолетовым, как манипулировать огромным зеркалом на верхушке пирамиды, Лив принялась отвечать на вопросы и направлять молодых извлекателей, неловко пытавшихся проникнуть люксиновыми нитями внутрь контрольной панели. Поворачиваясь, зеркало посылало лучи света в любой закоулок города, мгновенно снабжая силой находящихся там цветомагов, даже поздно вечером, когда тени были уже длинными. Ру никогда не будет так же напоен светом, как Большая Яшма с ее «тысячей звезд», однако все равно это зеркало представляло собой истинное чудо. Отраженный от него свет был мощнее любого другого, когда-либо виденного Лив; и ведь именно он помог рождению бога! Правда, этого бога сразу же убил Гэвин Гайл, но все же.

К несчастью, поворачивая зеркало в ту или другую сторону, чтобы освещать город, они не могли не видеть того, что в нем происходило. В отличие от Гарристона, Ру без энтузиазма отнесся к своему освобождению. Цветной Владыка не сомневался, что население будет вне себя от радости. У Ру имелось множество причин ненавидеть Гайлов, ведь те безжалостно подавляли восстания, на которые подстрекали горожан члены прежней королевской фамилии. Достаточно вспомнить, как они вырезали аташийскую знать во время войны Ложного Призмы. Даже два незначительных и недолгих мятежа, случившихся после этого, встретили жестокий отпор. Улицы Ру были красны от крови, пролитой Хромерией. Избавленные от своего сатрапа, местные жители должны были стать естественными союзниками Цветного Владыки.

Но вместо этого горожане яростно сопротивлялись вторжению. Владыка был в ярости. Он выдвинул ультиматум, требуя, чтобы нескольких вождей сопротивления доставили к нему для немедленной казни. Когда этого не произошло, он окончательно обезумел и в наказание отдал город на три дня на разграбление своей армии.

Телохранители убеждали Лив не выходить в город (хотя сами по очереди туда наведывались). Совет был разумным, но в то же время в нем чувствовалась снисходительность. Вообще-то Лив и не собиралась никуда идти, однако… «Ни один мужчина не остановит меня, если я все же решу выйти, благодарю покорно! Это пускай Хромерия прикрывает неприятные факты жизни убаюкивающими ритуалами, я же предпочитаю правду, залитую ярким светом!»

Фирос был последним, кто еще пытался воспротивиться ее затее, в то время как остальные неловко переминались и готовили оружие.

— Эйкона… – (Так «кровавые плащи» называли наиболее сильных извлекателей: они любили давать всему новые имена.) – Эйкона, я понимаю, что тебе хочется посмотреть. Это вполне естественно. Но тебе ведь сколько, семнадцать лет? Кроме того, ты женщина… И к тому же красивая, – добавил он, хмурясь.

«Как будто я сама не знаю, какого я пола!»

— Восемнадцать, – поправила Лив, хотя до восемнадцатилетия ей оставалось еще десять дней. – Спасибо тебе за заботу, но засунь-ка ее куда подальше!

По дороге ее телохранители старательно демонстрировали свои «кровавые» плащи. Прогулка была настоящим кошмаром. Картины увиденного до сих пор стояли в ее глазах, словно выжженные кислотой. Даже сейчас она не могла об этом думать, хотя среди множества огней, пылавших в городе внизу, далеко не все были пожарами. Были и погребальные костры – огромные, объятые пламенем пирамиды. С этим делом все еще не закончили. До сих пор оставались такие места, куда патрули не решались заходить, чтобы забрать тела для сожжения – там было еще слишком опасно, – поэтому в городе продолжали распространяться заразные болезни.