Книга Орден Разбитого глаза, страница 117 – Брент Уикс

Колокольчик прозвонил вновь, более настойчиво. Охваченный молчаливой яростью, Гэвин выстрелил нитку синего люксина и сорвал колокольчик со стены. Он опустился на колени напротив Далилы и взял ее руки в свои.

— О Владыка Света, Орхолам, Боже наш, воззри на Твоего смиренного слугу! Молим Тебя, проникни в нас и познай наши сердца! Пусть Твой целительный свет очистит нас от грехов содеянного и несодеянного! В горниле войны мы совершали неизреченные вещи. Пусть люксиаты говорят, что бремя этих преступлений лежит на наших командирах, но… Орхолам, Отче наш, это бремя гнетет наши души! Мы раскаиваемся в нашем гневе и безрассудстве и в том, что не исполнили свой долг. Прости Свою дочь, Орхолам, отними от нее вину и стыд и позволь ей вовеки идти рядом с Тобой!

Говоря, Гэвин заставил свое лицо тихо светиться – сверхфиолетовый и желтый люксин в совокупности с волей инициировали незавершенные кристаллы мази, так что создалось впечатление, будто он сам сияет Орхоламовым светом. Далила воззрилась на него большими влажными глазами, полными изумления, но также и умиротворения. Гэвин улыбнулся ей и дождался на ее лице ответной улыбки. Лишь тогда он вонзил в ее сердце кинжал.

И его собственное сердце пронизало холодом.

(Впоследствии он сдержал данное ей слово. Фелия помогла ему отыскать подходящую семью, чтобы отдать туда девочку на воспитание. Теперь Эссель была Черной гвардейкой.)

Верховный люксиат Джорвис открыл дверь:

— Лорд Призма, мы отстаем от графика. Нам придется отложить ваш отдых до…

— Нет.

— Очень хорошо. Следующая исповедница уже ожидает вас. Ее имя…

— Нет!

Стоило ему повысить голос, как рядом тут же возник командующий Черной гвардией Анамар. Он держался угрожающе, его пристальный взгляд был направлен на Гэвина. «Я это запомню. Это будет стоить тебе карьеры».

— Слишком мало времени, – сказал Гэвин.

— Тут ничего нельзя сделать. Церемония должна быть завершена к восходу солнца. Мы ведь согласились…

Пылая гневом, Гэвин двинулся по коридору, который вел во двор, к пирующим. Анамар шагнул вперед, преградив ему путь к двери.

— Если вы хотите, чтобы ваши колени вам еще послужили, – сказал ему Гэвин, – вы сейчас же преклоните их и уберетесь с моей дороги к чертовой матери!

Командующий бросил взгляд на верховного люксиата и отступил в сторону. Вставать на колени, однако, он не стал. Гэвин прошел мимо него и взошел на подиум, перешагивая через две ступеньки. Он выпустил в вечерний воздух две струи пламени, привлекая всеобщее внимание.

Позже он не мог вспомнить, какие в точности слова использовал: произнесение речей стало для него второй натурой. Что-то насчет того, что этот год является судьбоносным и в то же время принес им всем суровые испытания. Что скорбь об уходящих извлекателях станет украшением Орхоламовых небес. Что особые обстоятельства требуют нетривиальных действий. Капелька лживого смирения и откровенного обмана.

— Для меня, исполняющего обязанности вашего Призмы, драгоценна каждая минута, проведенная с каждым кающимся перед лицом Орхолама. Эти минуты – самое священное, что я знаю. Поэтому ради самого себя я вознес Орхоламу молитву, прося Его не быть для меня слишком суровым господином. И Орхолам явил свою милость! Он даровал мне особое произволение! В этот раз я буду пребывать с кающимися и исповедовать каждого из тех, кто ожидает Освобождения, так долго, как в этом будет необходимость, пусть даже это займет три дня! Праздник будет продолжаться – за мой личный счет – до тех пор, пока мы не уделим подобающее внимание каждому из наших дорогих извлекателей!