Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 47 – Мосян Тунсю

И вдруг эту безмятежную тишину нарушил громогласный вопль. Все ученики, будь они в учебных комнатах или на тренировочных площадках, вздрогнули и невольно глянули в сторону главных ворот.

У входа, вцепившись в пегого осла, голосил Вэй Усянь.

— Чего рыдаешь? – осадил его Лань Цзинъи. – Сам же сказал, что тебе нравится Ханьгуан-цзюнь. Он забрал тебя с собой, так к чему теперь эти вопли?

Вэй Усянь напустил на себя страдальческий вид.

После событий на горе Дафань вновь призвать Вэнь Нина не получилось: Лань Ванцзи увёл Вэй Усяня прежде, чем тот успел разузнать, почему Призрачный Генерал утратил разум и как он вообще вернулся в мир живых.

Так случилось, что в юные годы Вэй Усяня уже отсылали на три месяца в клан Лань: постигать науки вместе с другими учениками. Тогда-то он на собственной шкуре испытал, какая тоска царит в этом унылом месте. Он и сейчас с содроганием вспоминал три тысячи – или около того – клановых правил, которые сплошь покрывали одну из каменных плит. Когда его тащили в гору, на пути попалась та самая отвесная Стена Наставлений, и он заметил, что правил там прибавилось на добрую тысячу. Больше четырёх тысяч!

— Ну-ка! – шикнул Лань Цзинъи. – Хватит шуметь. В Облачных Глубинах это запрещено.

Да он и скандалил потому, что не хотел в эти Облачные Глубины!

Если его затащат внутрь, попробуй потом выберись обратно. Когда Вэй Усянь приехал на обучение, всем выдали нефритовые бирки, которые позволяли свободно войти в обитель и покинуть её; без такой бирки защитный барьер попросту никого не пропускал. За десять с лишком лет охрана могла только усилиться, но уж никак не ослабнуть!

Ханьгуан-цзюнь стоял перед входом и молча наблюдал; к отчаянным стенаниям он оставался глух.

Когда страдалец слегка выдохся, Лань Ванцзи произнёс:

— Пусть себе плачет. Устанет – втащите внутрь.

Вэй Усянь обнял осла, уткнулся в него головой и заголосил пуще прежнего.

Ну что за напасть! Он-то думал, удар Цзыдяня развеет все подозрения на его счёт. Внезапная радость вскружила голову, на языке вертелось столько глупых шуточек, и Вэй Усянь не подумав ляпнул те самые пошлые слова. Кто же знал, что Лань Ванцзи так изменился? Как это вообще понимать? Или за прошедшие годы не только его мастерство возросло, но и сам он стал не таким узколобым, как прежде?

— Я ведь очень падок на красивые мордашки, – захныкал Вэй Усянь. – А в семье Лань их столько, что я боюсь не сдержаться.

— Молодой господин Мо, Ханьгуан-цзюнь привёл вас сюда ради вашего же блага, – попытался убедить его Лань Сычжуй. – Не последуй вы за нами, глава Цзян не оставил бы вас в покое. Не счесть, скольких он увёл в Лотосовую Пристань, чтобы допросить с пристрастием. И ведь никто из них не вернулся.

— Верно! – поддакнул Лань Цзинъи. – Ты же видел его в деле? Он очень жесток. – Тут он осёкся, снова вспомнив, что обсуждать других за их спиной запрещено, и украдкой взглянул на Лань Ванцзи. Заметив, что Ханьгуан-цзюнь не спешит с наказанием, Лань Цзинъи набрался смелости и зашептал: – А всё из-за дурного влияния Старейшины Илина: по его примеру многие свернули на порочный путь. Глава Цзян теперь подозревает каждого встречного и поперечного, да разве всех на свете переловишь? Что уж говорить о тебе и твоей бездарной игре на флейте… хе.