Книга Снег и туман, страница 64 – Го Цзинмин

Юноша развернулся и пошел прочь, но как только открыл дверь, снова обернулся и обратился к Инь Чэню:

— Если что-то будет нужно, выгляни в окно и позови. У меня хороший слух, так что мигом вернусь.

— Если и правда случится то, с чем один я не справлюсь, то и твое возвращение вряд ли поможет, – не удержался мужчина от шутки, кормя откусанным кусочком яблока своего зверя.

— Все может быть! А у меня как-никак при себе лев! – вскинул брови Ци Лин и несогласно посмотрел на князя. – В общем, я пошел!

Тот кивнул:

— У тебя на теле моя Печать, поэтому если и правда что-то случится, например, окажусь очень далеко от тебя или умру, то ты узнаешь.

— Замечательно, – немного расслабившись, улыбнулся юноша.

Мужчина тепло улыбнулся:

— Иди уже, не переживай за меня. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Шаги спускающегося по лестнице Ци Лина постепенно стихли.

Развернувшись, Седьмой князь закрыл окно, и звуки праздника снаружи исчезли.

Лунный свет, проникая в комнату через решетку окна, мягким сиянием очерчивал его непроницаемое лицо.

Сколько лет подобное одиночество являлось для него привычным? Он уже и не помнил.

Эти годы Инь Чэнь скитался по пышным древним лесам, бывал в мертвенно-тихих топях, укутанных влажным туманом, пресекал снежные равнины, переходил пустыни, проходил неисчислимые покрытые пылью Памятники старины пустыни времени. Привыкший иметь рядом единственного спутника – духовного зверя – Седьмой князь почти в эти годы ни с кем и не говорил.

Таить в сердце маленькую надежду было все равно что держать слабую свечу на сильном ветру. Радости и шум мира людей оставались в стороне. Не было праздничных торжеств и не было пыли обыденного – он существовал далеко от битв за могущество и жажды духовной силы и просто жил. Вот только жизнь его заключалась лишь в том, чтобы не умереть, и только.

И все ради одной слабой, но никак не гаснущей свечи в его ладони.

Мужчина обернулся, увидел серебристое одеяние, которое сам повесил на изголовье кровати, и вспомнил радостное лицо Ци Лина, получившего новую одежду. Как-то парень бросил ему:

— Одежды у вас, князей, уж очень красивые, я за всю жизнь ни разу такие не носил… Просто загляденье! Они из шелка? Долго, должно быть, расшивали…

Инь Чэнь помнил, каким серьезным и полным белой зависти выглядело лицо Ци Лина и его укрытые густыми ресницами глаза, напоминающие два драгоценных камня, накрытых мягкими черными перышками.

— И у меня потом будут такие же красивые наряды? Апостолам положено одеваться так же, как и князьям?

Он взглянул на парня и ответил:

— Конечно. Я куплю тебе все необходимое в дороге, но если ты собираешься продолжать носиться во все стороны, лазить по деревьям и копаться в грязи, то какую одежду ни надень, на тебе она все равно превратится в тряпье.

Парень тогда замахал руками:

— Да как я смогу в такой красивой одежде?!

«Нужно велеть ему переодеться в новое, перед тем как он завтра отправится в Усыпальницу Духов. В конце концов он уже стал апостолом, знатью империи. Возможно, до него еще не дошло, что его жизнь совершенно изменилась».

Спокойно лежа на кровати, Инь Чэнь с улыбкой прикрыл глаза. Он и сам не догадывался, насколько чаще стал улыбаться после знакомства с Ци Лином. И беспокойство в его сердце за своего подопечного, который был все равно что чистый лист бумаги, только росло. Возможно, дело было в узах между князем и апостолом. Чувства были сильнее, чем между кровными родственниками, душевная связь – чище той, что у влюбленных. В груди мужчины медленно растекалось безграничное тепло.