Книга Напарник оборотня, страница 55 – Анастасия Деева, Владимир Высотин, Владимир Столов

— Я же шутила, что он — терминатор. Что я должна была думать? Ходит весь в чёрном. Носит очки. Весь такой статный. Оказывается, он у тебя на самом деле того… киборг.

Пропустив реплику мимо ушей, Марта поинтересовалась:

— То что с ним произошло — что-то опасное?

— Если произошедшее — последствия антимагического взрыва, то не очень. А если это проделки Хаоса… Сама понимаешь, тут риск выше. Да ты чего так нервничаешь? Валерьянки дать? Первичную диагностику парню твоему сделали, вроде, всё в норме.

— Могу я его увидеть?

— Конечно, можешь, но пользы от этого никакой, разве что полюбоваться. Я ему дала таблетки чтобы снизить воздействие хаоса на организм, и вколола снотворное. Теперь он проспит до утра. Можешь спокойно возвращаться в свою палату.

Марта кивнула, хотела уже идти, но все-таки решилась переспросить:

— С ним точно всё в порядке?

— Говорю же. Пострадал только протез левой руки. На нём обнаружена небольшая деформация от Хаоса. Потому протез сняли, отправили в ремонтную. Либо восстановят, либо замену сделают. Второй, кстати, тоже сняли, чтобы на профилактику отправить… Мало ли…

Чуть нахмурившись, Марта поинтересовалась:

— Тимур сейчас, получается, без рук?

— Что ты так на меня смотришь? Врач распорядился. Но на его месте я поступила бы так же. Хаос — штука непредсказуемая, особенно для техники.

Легко сказать. Марта, будучи собакой, иногда переживала, что ее лапы не смогут делать то, что могут руки. А каково человеку, когда у него ниже локтей ничего нет?

— Как долго его протезы будут в ремонте? Вы же понимаете, их никто не будет чинить, на ночь глядя, в воскресенье?

— Думаю тот, что на профилактику увезли, уже завтра днём будет тут, и совсем как новенький. Про второй — не знаю, — Олимпиада Львовна приблизилась совсем вплотную к лицу Марты и добавила. — Слышь, Золотаева… Я спросить хочу: а вы как с терминатором это… того… обнимаетесь? Не твердо?

Марта еле сдержалась, чтобы не тяпнуть медсестру за её излишне любопытный нос.

— Вас это не касается.

— Да ты не сердись, Золотаева. Я же ничего такого не имею ввиду. Мне просто по-человечески любопытно, — как ни в чём не бывало продолжала собеседница, поправляя на пышной груди белый халат.

— Олимпиада Львовна, двенадцатая — это же бокс? Скажите лучше: можно мне переехать к Тимуру?

— Ты чего, Золотаева? Он же того… мужик. А ты как бы это… Не по правилам.

— А оформить меня, как сиделку? Кто-то должен ему помогать, пока он без протезов. Кто знает, насколько ремонт и профилактика затянутся? Нужно помочь одеться, покормить. Он же не собака, лакать из тарелки не будет.

Она уже лежала с дедушкой в больнице, когда ему меняли сердце. Весь спектр ухаживания за лежачим беспомощным больным был ей знаком. Марта даже не задумывалась о том, что это было неправильно или не эстетично.

— Золотаева, обычно такие вещи делает кто-то из родственников, — Олимпиада Львовна подняла палец вверх и хитро прищурилась: — Ты-то ему кто? Сама говорила, что вы — коллеги. А ну-ка, колись давай… Шуры-муры между вами всё-таки есть?

Марта взглянула в маленькие, ярко подкрашенные глаза медсестры и ответила ровным, спокойным голосом:

— Я — его собака.

Брови Олимпиады Львовны поползли вверх, рот чуть приоткрылся, руки замерли в воздухе. Некоторое время медсестра стояла в такой позе, пытаясь сообразить что имеется ввиду.