Книга Хрономаг на каникулах, страница 30 – Игорь Павлов, Олег Ефремов

Братья с сестрами долго еще меня подкалывали по поводу монстров и спасения мира. Отец лишь вздыхал, глядя на меня, но ничего не говорил. Я не оправдал его надежд. Он рассчитывал, что сын станет намного умнее, но Ларик по-прежнему оставался в его глазах великовозрастным ребенком. Меня это ничуть не расстраивало. Не должен хрономаг резко нарушать привычный уклад и отношение к себе в семье или стае, куда он попадет. Интеграция в новое общество должна пройти без резких скачков, чтобы не было отторжения чужеродной особи, как белой вороны, резко поменявшей свое мировоззрение и привычки.

Лежа в палатке, рядом с Машкой, она уже давно сопела, думал о мечтах. Все о чем-нибудь мечтают, вот только у хрономага их нет, как оказалось. Всю свою сознательную жизнь, первые сто лет не считаются, это детский возраст, служил, как воин, стоя на страже множества Вселенных. Всегда выполнял задания, не считаясь с собственными желаниями. В чьих телах меня только не носило. Был много раз и гуманоидной расы, и не гуманоидной, амфибией, ящером, сфинксом и даже демоном. У меня была стальная воля и гипертрофированное чувство долга, а вот отдыхать и мечтать я не умел. Лежа на склоне горы, впервые задумался, а чего хочу на самом деле? Я был и на вершине власти, со всеми вытекающими ништяками и проблемами, был и скрытным шпионом, совсем непримечательной наружности, возвысился до посланника небес, которого боготворили, но хотел ли я всего этого? Нет, это была всего лишь служба. Единственным, кем я точно не был, это любимым мужчиной. Нет, меня многие любили, обожали и боготворили. Но никогда это не было взаимным. Я не мог позволить себе сильные чувства, иначе за них рано или поздно пришлось бы расплачиваться. А про хрономага, слетевшего с катушек, я уже говорил, такие последствия сложно будет разгрести, даже когда он снова переродится.

Что-то от этих мыслей стало совсем не весело, да и по натянутой парусине палатки начал накрапывать дождь. Через несколько минут, дождь усилился, прогремел гром и сверкнула молния. Кажется, грустное настроение было не только у меня, а и у неба над головой.

Еще через десять минут в палатку заглянул отец и велел паковать вещи прямо под дождем.

— Так ночь на дворе, куда мы пойдем в темноте? — проснулась Мария и спросонья не могла понять, зачем вообще срываться с места.

— Рядом с нами река. Она обязательно выйдет из берегов и снесет все посреди ночи, если дождь не успокоится через полчаса, — отец был не на шутку встревожен. По прогнозу погоды никакой грозы не намечалось, но в горах свой микроклимат, который сложно предугадать. Машка больше не спорила, а быстро натягивала на себя вещи. Я тоже последовал ее примеру. За пятнадцать минут свернули лагерь, и в кромешной темноте стали отходить по неширокому плату, усыпанному камнями, подальше от разливающейся реки. Струи дождя били по нам, как из брандспойта, мощные фонари пробивали темноту лишь на пару метров, теряясь в струях дождя. Медленно, словно безногие арахниды мы огибали гору, стараясь уйти подальше от смертельной опасности. Отец шел впереди, за ним след в след двигался я, потом Машка, замыкали братья. Все давно вымокли до нитки и стучали зубами. Во время дождя, особенно в горах, температура резко скакала вниз. Ветер с каждой минутой усиливался, гремел гром и сверкали молнии. Я хоть и не в таких задницах побывал, да и за собственную жизнь не особо переживал, но все равно было тревожно.