Книга Вероломный бог, страница 80 – Кэмерон Джонстон

Чарра кашлянула:

— Бродяга, тут есть туннель. Кажется, кто-то воспользовался им совсем недавно.

При виде заваленного обломками туннеля я напрягся, ладони покрылись испариной. Судя по следам на грязном полу, ведущим вниз, в темноту, туда протащили что-то тяжелое.

— Кто-то переносит товары через катакомбы, – сказала Чарра. – Наверное, контрабандисты.

Я сглотнул и умоляюще посмотрел на нее, мысленно приказывая не произносить следующих слов.

— Нам нужно туда пойти, – с сожалением сказала она.

— Только если Ростовщик Бардок и Корабельщик не смогут ответить на наши вопросы, – хрипло ответил я. А я заставлю их говорить. Что угодно лучше, чем идти в катакомбы. Но если придется, пойду. Я обязан Линасу всем.

Мы вылезли из ямы, отряхнулись и направились в лавку Бардока.

Крольчатник – это скалистый берег, к которому прибивает больных и немощных после того, как лодка их жизни терпит кораблекрушение. Любой человек с деньгами улепетывает оттуда быстрее, чем проститутка успевает задрать платье для знатного лорда, если, конечно, не спускает все на азартные игры, выпивку или алхимию. Как ни странно, некоторые тамошние обитатели приспособились к убожеству, как крысы к отбросам, и процветали среди беззакония и разложения. Ростовщик Бардок был одним из таких.

Он до сих пор держал лавку в подвале одного из самых старых и крепких доходных домов, каким-то образом пережившего пожар и запустение. Четырехэтажное каменное строение располагалось к северо-западу от разрушенного храма, почти на полпути к богатым улицам Западного брода. Скользкий червяк обосновался там как будто навечно, прикосновение Дара подарило ему крепкое здоровье до глубокой старости. После смерти отца я не раз продавал ему вещи сомнительного происхождения, чтобы как-то жить во время учебы в Коллегиуме.

Я постучал в тяжелую дверь под потрескавшейся вывеской с золотыми шарами гильдии ростовщиков. Никто не ответил, но я знал, что он там, как и всегда. Чарра караулила, пока я пытался взломать блестящий новенький замок. Через несколько минут она толкнула меня.

— Может, лучше я?

Я сердито зыркнул на нее и вынул Расчленитель.

— Я сам.

Нож прорезал дерево и сталь так же легко, как плоть. Не слишком тонкая работа, но меня это уже не волновало.

Мы спустились в полутемную, заваленную хламом лавку Бардока и обнаружили в ней тот же беспорядок, что и всегда. Одну стену покрывала черно-зеленая плесень, пахло пылью и гнилым деревом. Нам пришлось пробираться сквозь нагромождения корзин с заложенными молотками, долотами, щипцами, лопатами и прочими инструментами, мимо полок с глиняной посудой и дешевыми украшениями. Я остановился у кучи плащей и провел пальцем по тщательно заделанной прорехе в шерсти, куда вонзился нож. В швах осталось едва заметное бурое пятно. На стенах висели сковороды и горшки, а у двери в заднюю комнату стояли сундуки с кочергами, латунными деталями и старыми замками.

Чарра вызвалась первой попытаться разговорить старого козла. Она пошла одна, вооружившись грубой силой подкупа, подкрепленного угрозами. Через несколько минут подслушивания я понял, что они враждуют, Бардок недавно отказался от защиты Чарры. Может, это новые покровители наделили его стальными яйцами, которых раньше не наблюдалось. Чарра начала сыпать ругательствами через слово, а ее угрозы становились все изобретательнее.