Книга Вероломный бог, страница 177 – Кэмерон Джонстон

— Сюда, вонючая туша!

Приманка отлично сработала. Всего через десяток шагов мои ноги начало засасывать. Я с трудом шел по мясистому желе, а еще через несколько шагов кто-то снизу схватил меня за ногу и потянул Дар. Я закричал.

В нахлынувшем ужасе я попытался вырваться с помощью Расчленителя, как было с тварью поменьше. Но, стоило плоти расступиться, как она тут же потекла обратно, и мне пришло в голову, что это куда более мощное чудовище могло разрушить чары Расчленителя, однако связанный с духом клинок держался крепко.

Гибкая женская рука со слишком многочисленными пальцами впилась зазубренными ногтями мне в ногу. Резким взмахом клинка я оставил от руки лишь дергающийся обрубок. Из ожившей земли поднялся кошмар зубов и скрежещущих челюстей. Я увернулся, едва успев спасти лицо. Вокруг меня обвились щупальца, готовясь к новой атаке. Я был уже, считай, покойником. Тварь бросилась на меня, разверзнув пасть.

Сверкнула сталь, и голова отлетела в сторону. Кровавой бурей в схватку ворвалась Эва. Ее трясло, она была вся в крови. Это был ее финальный натиск из последних сил. Санкторам еще предстояло немало пройти, а она уже замедлила темп.

В слепой панике я ударил всей мощью разума. Вся сила, которой я обладал, врезалась в массу сознаний и проскользнула по ниточке уз прямо в остатки Линаса. Тот буквально взорвался от потрясения, и взрыв прокатился каскадом по всей твари. Магаш-Мора забилась в конвульсиях: сотни конечностей тряслись и бесконтрольно дергались, закатывались глаза, изо ртов текли слюни. Тварь выпустила из зубов мой Дар.

Я все глубже проникал в обобщенный разум, разрывая и разрезая его, сея смятение. То, что я обнаружил, можно было сравнить разве что с пчелиным ульем. Глубоко в центре твари находился обжигающий источник чужеродной магии – королева коллективного сознания. Но она защитилась от проникновения.

Чудовище поглотило слишком много людей, чтобы я мог долго им противостоять. Ведомые инстинктом самосохранения, тысячи умов собрали разрозненные мысли и желания и бросили их против меня. Если им не хватало отточенности, они компенсировали это количеством. Я скорчил гримасу, крепко зажмурился и погрузился в свою магию еще сильнее. Червь магии завыл, требуя освобождения. Я продержался еще несколько мгновений, пока живая пещера вокруг сотрясалась. Беги, Мартен. Быстрее!

Мой и без того напряженный Дар грозил разорваться, и я закричал, как внутренне, так и во всю силу легких. И тут в сознании расцвело блаженное облегчение. Открыв глаза, я увидел, что санкторы наконец добрались до сердца твари. Десятки Одаренных погибли под тяжестью многих тонн лишенного магии мяса, обрушившихся на остатки их человеческих сущностей. Щупальца и руки вслепую колотили по тем, кто нес смерть, но санкторы умело уклонялись. Их сила не могла добраться до каждого разума Одаренного, но они нанесли существенный урон.

Хватка на моих ногах ослабла, и я вылез на поверхность, уменьшив поток магии, чтобы Дар не разорвало от напряжения. Но полностью остановить вытекание магии я не мог. Мой Дар был поврежден, и магия просачивалась сквозь трещины, как бы я ни старался ее сдержать. Насытившись магией, я схватил Эву и потащил к нечеловеческому сердцу чудовища. Она уже не держалась на ногах, но это не мешало ей орудовать мечом.