Книга Вероломный бог, страница 11 – Кэмерон Джонстон

Я схватил крепкую руку проходившего мимо моряка:

— А когда это башни стали такими тихими?

— Несколько месяцев назад. В день, когда начала дрожать земля, – ответил он, не взглянув на меня, высвободил руку и поспешил прочь, делая пальцами знаки, отгоняющие зло.

Я смотрел на башни и вспоминал фрагмент видения: убийца Линаса сказал, что наши боги ослеплены и закованы в цепи. Но что за сила могла сотворить такое с существами, способными щелчком пальцев испепелять целые города? Нет, в этих башнях обитали не те, кого считали богами другие народы – в Сетарисе не терпели примитивного поклонения духам природы, – но если могущественный маг проживет достаточно долго, не сгорит, не поддастся соблазнам Червя, не будет убит, как бешеный пес, то, когда он состарится и станет зависимым от магии, его вполне можно будет назвать богом, так мало останется в нем человеческого. Наши боги когда-то были людьми.

Старшие маги Арканума неизмеримо превосходят в силе и мастерстве рядовых, как и маг вроде меня превосходит низших Одаренных – нюхачей, ведуний и уличных фокусников, неспособных использовать истинную силу, не сжигая свой разум дотла. Были и магорожденные вроде Линаса, чьи Дары так и не созревали – обычно эти бедняги получали лишь крепкое здоровье или силу и скорость, поскольку магия медленно сочилась в них, как вода сквозь треснувшую трубу. Если их Дары давали каплю магии, то мой – ручей, а у старейших магов – бурлящие водопады. И насколько старшие маги превосходили магорожденных, настолько же их самих превосходили боги.

В легендах говорится, что задолго до возвышения древнего Эшарра пять сетарийских богов были могущественными старшими магами. Однако я уверен, что, кроме возраста и мастерства, была в их вознесении какая-то тайна, и ключ к ней надежно спрятан у меня в голове. Мое изгнание началось в ту ночь, когда умер бог, и это не совпадение.

Все знакомые мне старшие маги были до неприличия могущественны и сильны и никогда не признавали свою неправоту. Они напоминали старых пьяниц, с годами их устойчивость к магии росла, догоняя раздутое эго. Не думаю, что наши боги другие. Дерриш, Хозяйка ночи, Владыка костей, мертвый бог войны Артха и даже мой покровитель Натэр, Похититель жизни – сборище высокомерных, самодовольных ублюдков, истинное воплощение вероломства богов, пусть Натэр и был лучше остальных. Я содрогнулся от этих мыслей. Слишком тревожная тема, учитывая то, что заперто в моей голове. Что бы тогда ни произошло, уверен, я в этом не виноват. Но магам хорошо известно: уверенность заслуживает проверки.

В этом коварство магии: она стирает сомнения, заменяя их ощущением собственного величия. И чем могущественнее ты становишься, тем больше уверен, что только твое мнение важно. Почти все могущественные маги, которых я видел, давным-давно возомнили себя невесть кем. Да ну его на хрен. Я лучше буду пустым местом.

На мое плечо опустилась рука.

— Все пассажиры сходят, – сказал капитан, изо рта у него воняло самым дешевым ромом из доков. Я снова натянул страдальческую маску, когда он развернул меня и толкнул к сходням, где толпились остальные беженцы.

Я закивал, как смиренный мелкий торговец, и прижал руку к губам, подавляя приступ тошноты.

— Благодарю, капитан, благодарю, – проблеял я сочившимся ложной кротостью голосом и зашагал под дождем к остальным, спеша убраться подальше от пироманта.