Книга Бог сломленных, страница 9 – Кэмерон Джонстон

— Проклятый бесполезный кусок мяса, а ну начинай работать, мать твою!

В этих повреждениях виноват был я сам, но из драки с богом нельзя выйти невредимым. Страх, что обе руки перестанут действовать, стал моим верным спутником.

Злость и разочарование тщетны, но когда это мешало кому-нибудь их чувствовать? Скорее всего, мне никогда не избавиться от боли и не восстановиться – магическое исцеление не работает подобным образом. Оно лишь усиливает старания человеческого тела, и никто, даже маг вроде меня, не мог бы вынести то, что вынес я, и просто встать и уйти. Полагаю, это не такая уж большая плата за выживание.

Под хруст костей я кое-как поднялся и пнул стену, чтобы стряхнуть слякоть с сапог, прежде чем толчком открыть дверь больницы. Дымное помещение с засыпанным опилками полом было набито ранеными, которыми занимались хирурги и сестры милосердия. Я сморщил нос от вони пота, болезней и гниения. Я так и не привык к этому запаху. Шагнув внутрь, я налетел на стену боли, и каждый нерв запылал огнем. Я стиснул зубы и задвинул боль в глубину сознания, повесил плащ на крюк в стене и надел грязный кожаный фартук.

Такова одна из проблем моего Дара: в отличие от вульгарной магии стихий вроде призыва потустороннего пламени и тому подобного, мой Дар – это обоюдоострый меч. Пусть таких, как я, называют тиранами за то, что мы можем пробраться в чужую голову и навести там собственный порядок, люди в этой больнице теперь тоже на меня влияли. Мой Дар был основательно перегружен и измучен во время кровавой бойни Черной осенью, и я больше не мог отгораживаться от их страха и боли.

Старый Гертан оторвал взгляд от стонущего пациента, лежащего на столе. Старое лицо стало еще более изможденным, красные глаза слезились, жидкую бороду покрывали пятна.

— Ты вовремя, – сказал он. – Я собираюсь отнять ему руку.

Он воткнул тонкий кинжал в тлеющие угли жаровни и взял пилу из рук помощницы с багровым родимым пятном на щеке. Она кивнула мне в знак приветствия и занялась подготовкой иголок, ниток и других инструментов.

Старый Гертан провел по зубцам пилы пальцем, поморщился и пожал плечами.

Измученный юноша на столе слабо застонал и попытался сесть. Маг решительно уложил его обратно – пусть Старый Гертан был проклят вечной старостью, его иссохшую плоть пронизывала мощная магия. Я занял его место, держал больного и изучал ярко-красные и зловеще-черные следы инфекции, тянущиеся по руке бедняги из гноящейся раны на предплечье. Другая рука была поражена в меньшей степени. Я вопросительно поднял бровь – мне доводилось видеть, как исцеляли и раны посерьезнее.

— Я здесь уже пятые сутки, – ответил старый маг. – Если не обсчитался на день-другой.

Ему не было нужды объяснять. В Аркануме и раньше было слишком мало магов с Даром целительства. А сейчас? Их число безнадежно мало, смехотворно. Бесчисленные жители Сетариса испытали на себе прикосновение Дара Старого Гертана, их плоть очищалась от инфекции и восстанавливалась с пугающей быстротой, но сейчас он был измотан и перенапряжен, балансировал на грани потери контроля. А потерявших контроль магов уничтожают как бешеных собак. Такой целитель, как Старый Гертан, слишком ценен, чтобы им рисковать.

Только самые везучие оставались в своем уме после того, как уступали контроль Червю магии, да и то лишь в случае, если их быстро ловили и обезвреживали. Никто не возвращался невредимым, и я тому живое свидетельство. Мой поврежденный Дар запульсировал болью из воспоминаний.