Онлайн книга «Эобара»
|
Эобара. Эобара, - В деревне заржала лошадь. – Эобара… Чёртова, клятая Эобара! План Рохбена терпел ещё более сокрушительное поражение, чем даже старая идея Нади заставить Леонида ходить вместе с ней на йогу. Живот забурчал. Он опять хотел есть и совершенно не получал удовольствия от сидения на холодном ветру в кромешной темноте. Но самое поганое – от темноты начало хотеться спать. Продолжая твердить про себя дурацкую мантру, Леонид встал, помахал руками и ногами, сел в машину, сжевал шоколадный батончик. Быстро нагревшееся водительское кресло стало ловушкой. С огромным трудом он отогнал от себя мысль о том, что бесцельное проговаривание одного и того же слова можно с тем же успехом осуществлять и в машине. Нет. Что-то в этом было совершенно неправильно. Он должен был сидеть снаружи, на холме, на промозглом ветру… Эобара. Эобара. Эобара, - продолжал твердить Леонид. В болотце кто-то забулькал. Болотистый берег реки – это оболонь, - с грациозностью слона случайная мысль залезла в мозг и осталась там. – А также оболонь – это пиво. Оболонь. Оболонь. Оболонь. Оболонь. Оболонь. Оболонь. Оболонь. Оболонь… Леониду снилось, что они с Сашкой стоят на берегу Муринского ручья. В ногах валяется забытый футбольный мяч, а на камешке между ними лежат два екатерининских пятака. Только ручей был совершенно другой – обновлённый, современный. У него появилась набережная с фонарями и уходящей в пустоту велодорожкой, вместо чахлых зарослей по обоим сторонам раскинулся парк. Сашка тоже уже не был улыбающимся во все двадцать зубов мальчиком с одиноким вихром, торчащим из обритой по причине жаркого лета головы. Лучший друг Леонида был взрослым и, как и в прошлых снах, абсолютно мёртвым. На этот раз, к счастью, размозжённой грудной клетки не было видно – её скрывал тот самый чёрный полиэтилен, намотанный вокруг туловища. Из ран на голове текла кровь. Её ручейки стекали по правой руке, почему-то всё возрастая в объёме и, превратившись в сплошной поток ярко-красной, артериальной крови лились на две монеты. Те жадно впитывали в себя жидкость, хлюпали и становились с каждой секундой всё больше и больше. Леонида замутило. — Ты так ничего и не понял?! – сиплым голосом сломанной механической куклы спросил Сашка. – Ничего?! Доктор ничего не ответил. Он не мог отвести взгляда от единственного оставшегося глаза друга. То, что скрывалось внутри пугало. Сашка покачал головой, оскалил зубы: — Ладно, - вздохнул он. – Лови! И кровь, наплевав на все законы физики, перестала течь вниз и брызнула в лицо Леонида. Сон закончился и тут же сменился новым. В новом сне Леонид парил над незнакомым городом. Городом, крыши каждого дома которого, сверкали чистым золотом. Лишь чудь погодя он понял, что это свет странного, какого-то непривычно маленького солнца отражается от медных крыш домов и медного шпиля высоченной башни, венчающий исполинское здание, стоящие на холме в центре города. Леонид парил в воздухе и вдыхал незнакомый, но при этом какой-то родной и близкий аромат. Пахло свежим хлебом и сдобой, причём не просто какой-то абстрактной выпечкой, а той самой, которую продавали в маленьком, закрывшемся много лет назад магазинчике в соседнем доме с их старой квартирой. Одно из первых осознанный детских воспоминаний Леонида. |