Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 24 – Елизавета Дворецкая

— Что, я недостаточно хороша собой для конунга? – с вызовом спросила Хадда. Видимо, в глазах Хальвдана ясно отразился ответ «да», и она добавила: – Это дело поправимое. Если я найду время умыться, причесаться и справить одежонку поярче, то стану такой красавицей, что все конунги Восточного и Западного края передерутся за право взять меня в жены, ха-ха!

— Я от этой драки лучше воздержусь! – вырвалось у Хальвдана.

Он не стал бы дразнить бедную девушку только за то, что она некрасива, но Хадда уж слишком явно набивалась на ссору, а злобность и вздорность он считал куда худшим недостатком для женщины, чем недостаток красоты. Усталый и голодный, он не имел сил на столь глупые перепалки с какой-то грубиянкой-замарашкой.

— А ну-ка, попробуй меня поцеловать! – Судя по ее тону, дальше должно было идти: «Я тебе нос откушу», но что-то в этом вызове было и от настоящей просьбы. – Может, тогда я сделаюсь красавицей?

— Хадда, оставь его в покое! – одернула ее Исвильд, в то время как Торгерд лишь ухмылялась, слушая перепалку, и нередко прикладывалась к чашке. – Разве так об этом просят?

— А как?

— Я потом тебя научу!

— Мне надо сейчас! Раз уж он убил Большого Вепря, должен он мне возместить утраты! А мне нужен человек с настоящей удачей!

— Сейчас не время. Ступай, ступай!

— Не сердись на нее, Хальвдан конунг, – примирительно сказала Торгерд. – Она, видишь ли, была изрядно дружна с этим вепрем…

— Дружна? Со зверем?

— Проходи же и садись! – Исвильд взяла Хальвдана за плечо и мягко подтолкнула к столу. – Я не ждала увидеть тебя сегодня, но раз так случилось, значит, так суждено.

Она приоткрыла дверь, выпуская дым, и в избушке стало легче дышать. В двери показались два любопытных собачьих носа – и тут же исчезли, будто им что-то не понравилось. Хальвдан осторожно сел, но дальше стола, освещенного язычком пламени в глиняном светильнике, ничего не видел. Похоже, кроме этих трех женщин, здесь никого не было. Хотелось спросить, есть ли у них мужчины – мужья Исвильд и Торгерд, а может, отец Хадды. От мужчин такой семейки Хальвдан добра не ждал, но воздерживался от проявлений любопытства. В сказках нежданных гостей приходится прятать от таких лесных хозяев, чтобы не оказались за столом в качестве главного блюда.

— Вот тебе! Угощайся!

К нему подошла Хадда и плюхнула на стол грубо вырезанную деревянную миску с каким-то варевом. Рядом бросила ложку. Вид у лесной девы был самый недружелюбный. Коротко глянув на нее, Хальвдан с подозрением рассмотрел поданное угощение – в мутной жиже плавали темные комки. Он подцепил один из них ложкой… и чуть не выронил ее. На ложке лежала небольшая сушеная жаба. Не веря глазам, Хальвдан еще раз вгляделся. Первым порывом было швырнуть миску в Хадду, но Хальвдан успел сдержаться. Он хорошо помнил рассказы о таких встречах и знал, что можно делать, а чего нельзя.

Есть эту гадость он, конечно, не собирался. Но и возмущаться вслух в таких местах не следует. Хальвдан снова придвинул к себе миску и стал неспешно возить в ней ложкой, иногда поднося ее ко рту, а потом возвращая в миску. Как маленькие дети, которые играют «в жертвенный пир», но не забывают, что вместо блюд у них листья, вместо каши – песок, а вместо мяса – камни. Осуществлять эту «еду понарошку» было не очень удобно под пристальным взглядом Исвильд, сидевшей рядом, но не сумасшедший же он, чтобы положить это в рот.