Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 223 – Елизавета Дворецкая

При упоминании этого имени Хадда сильно вздрогнула и вскинула на него глаза, но рук не опустила, глядя на него в щели между пальцами.

— Зачем ты все время вмешиваешься в мою жизнь? – продолжал Хальвдан. Вид Хадды вызывал в нем злость, досаду, но в то же время жалость; он напоминал себе, что эта несчастная уродина не раз уже пыталась его погубить, что она вовсе не человек, а йотун, но все же не мог избавиться от брезгливого сочувствия. – Из-за того вепря, твоего отца? Но он первый на меня напал, я должен был защищаться. И сколько бы ты ни вредила мне, я не сдамся. Я буду биться за мою добрую судьбу. Мне противно видеть своим врагом жалкое существо вроде тебя, но если ты не уйдешь с моей дороги… я заберу и твою шкуру. Что мешает мне это сделать сейчас?

Хадда молчала, глядя на него поверх прижатых к щекам ладоней. Взгляд ее выражал ужас и смятение. Совсем не такой она была в ту их первую встречу. Может, летом, при свете дня она слабее, чем в колдовские ночи Йоля?

Хальвдан медленно двинулся к ней. Она явственно задрожала. Он подошел почти вплотную и взглянул на нее сверху вниз – по человеческим меркам, она была совсем мала ростом.

— Жалкое ты существо! – строго и вместе с тем снисходительно сказал Хальвдан. – Что, теперь ты не так сильна, как на Йоль? Я могу убить тебя прямо сейчас. Мне даже не понадобится оружие. Я могу просто взять и свернуть твою несчастную шею. И тогда зло моей судьбы погибнет вместе с тобой, осуществится добрая доля. Я получу в жены Рагнхильд, у нас будет сын Харальд, который завладеет всеми фюльками Восточного и Западного края, навек прославит наш род. И этому мешаешь ты и твое свинячье упрямство. Почему я должен оставить тебя в живых?

Хальвдан крепко взял ее руки в свои и отнял от лица. Он ощущал, как она дрожит, но не пытается освободиться, видимо, понимая, что у нее не хватит сил вырваться из этой хватки. Они были так близко, что Хальвдан ощущал ее запах – от нее пахло травами и немного дымом очага. Совсем как от человека.

— Х-Хальвдан к-конунг… – едва шевеля языком от страха, забормотала Хадда. – Н-нет, н-не трогай меня… умоляю.

— Я оставлю тебя в живых, если ты поклянешься больше не вредить мне.

— Я… да… К-клянусь, я не желаю тебе никакого зла…

Не имея возможности закрыть лицо, она опустила голову, стараясь хотя бы так спрятаться от его взгляда.

— Посмотри на меня! – велел Хальвдан. – Вредить мне везде и всюду у тебя хватает смелости, а посмотреть мне в глаза не хватает?

Хадда медленно раскрыла глазки-капельки и подняла взгляд. И Хальвдана пробрала дрожь. Он хорошо помнил, как зимой смотрел в злобные глаза зверя на этом же лице. Сейчас они были другими – человеческими, и в них отражалось страдание – такое сильное, что его сердце вновь пронзила жалость.

— Я не… Хальвдан конунг… я тебе не враг, – прошептала она. Голос ее прерывался от страха и волнения, но звучал по-человечески. – Я никогда не желала тебе ничего дурного.

— А чего же ты желала? Но если ты согласна на мир, то мы можем как-то уладить нашу распрю, как… – Хальвдан хмыкнул, – как принято между людьми. Помню, перед Йолем ты ставила мне какие-то условия. Говорила, что раз уж я убил твоего отца, то теперь должен на тебе жениться. Этого я сделать не могу. Я должен жениться на Рагнхильд, она будет моей королевой…