Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 212 – Елизавета Дворецкая

Прибытие Рагнхильд следовало считать большим успехом, но Хальвдан быстро обнаружил, что вместо торжества и радости она принесла ему новые заботы. Он и раньше имел кое-какой опыт и знал, что с девушками не всегда легко поладить, но то ведь были простые девушки из окрестностей Кунгсхольма. Выбрав в жены дочь конунга, да еще и назначенную норнами быть хранительницей его удачи, Хальвдан ждал, что с ней все будет как в сказании, где благородная дева с первой встречи предается всей душой своему возлюбленному и готова идти за ним даже в могилу. Он не слишком огорчился ее первому отказу: и правда, девушка, давшая слово одному, не должна принимать сватовство другого, пока первый жив. Но смерть Сигтрюгга не принесла Хальвдану счастья в любви. Казалось бы, Рагнхильд согласна на свадьбу хоть сегодня, что еще надо?

— То, что девушка уже с нами – только половина дела, – внушал ему Эльвир. – Согласие Харальда необходимо! Кто женится на похищенной, становится мужем рабыни. Жениться на ней без согласия отца – все равно что ее убить, уничтожить. Ты получишь наложницу, а не мать будущих конунгов.

Хальвдан понимал, что Эльвир прав: чтобы его будущая супруга сохранила честь и права, жениться нужно по закону. Но сама Рагнхильд, к его удивлению, не хотела и слышать о том, чтобы просить согласия Харальда.

— Нет, мой милый, дорогой, не заставляй меня ехать к отцу! – умоляла она, в тот же день вечером попросив Хальвдана зайти в женский покой. – Я умру, если мне придется предстать перед ним! Я не выдержу его гнева! Если тебе так уж необходимо, пошли к нему твоих людей, отправь ему богатые дары, хотя не уверена, что хотя бы так удастся смягчить его гнев. Лучше нам сейчас пожениться, а к отцу послать потом, когда у нас уже будут дети!

Хальвдан колебался: ведь норны обещали ему только одного сына. И если допустить, чтобы этот сын родился без «дара и слова», без союза родов, заключенного как полагается, не значит ли это погубить всю его будущую удачу?

— Но неужели ты так боишься своего родного отца?

— Тебе ли не знать, каким чудовищем может быть родной отец!

Хальвдан смутился: да уж, не ему учить детей хранить мир с родителями. Со своим отцом он сможет помириться по-настоящему не раньше, чем сам сядет подле него за стол в Валгалле. Но хотя бы со стороны матери для будущего Харальда еще не поздно было все уладить.

— Я не поеду в Согн, не поеду! – твердила Рагнхильд, и в янтарных глазах ее блестели слезы. – Неужели ты будешь так жесток! Ты и правда Пес Хель, в груди твоей черное, злое сердце! Ах, зачем я доверилась тебе! О, я несчастная! Как злы ко мне норны! Не лучше ли мне броситься в глубокие воды и навсегда покончить со своими несчастьями! Но знай – даже в Хельхейме я буду любить тебя, хоть ты и причина моего горя!

— Да почему же я причина горя? – Эти упреки смущали и терзали Хальвдана, но он не понимал, что мешает им все уладить. – Как будто я тебя, как Фрейю, к турсам в Йотунхейм посылаю! Я же только и хочу, чтобы у нас все было по закону и не нарушило чести нашего будущего сына!

— Так ты меня любишь? – Рагнхильд повернулась к нему, придвинулась и положила руки ему на грудь.

— Ну… люблю.

Хальвдан не имел причин это отрицать: он ведь по-прежнему хотел видеть ее своей женой. Особенно когда ее янтарные глаза горели огнем прямо перед его лицом.