Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 181 – Елизавета Дворецкая

— Так он и в обмен отдаст тебе самое дорогое, – сказал рядом негромкий голос неслышно подошедшей Исвильд, – твою свободу и честь. Разве их можно выкупить каким-то колечком? У нашего конунга хватает колец.

— Уж не ты ли хочешь носить мой пояс? – вырвалось у Рагнхильд. – Или он отдаст его своей матери?

К Исвильд она относилась настороженно и даже с тайной враждебностью. Тому причиной был и необычный вид этой женщины, и то, что именно она своим предсказанием заставила Хальвдана желать брака с Рагнхильд. Исвильд посматривала так многозначительно, будто знает о Рагнхильд больше ее самой, и это тревожило.

— Конунг сам рассудит, что сделать. Если ты правда так любишь Сигтрюгга, как говоришь, разве этот пояс – слишком дорогая цена за возможность с ним встретиться?

Рагнхильд еще поколебалась, потом взглянула на Дагрун:

— Принеси мне какой-нибудь другой…

В коробе были еще один-два пояса, простых, из крашеных шерстяных нитей собственной выделки. Дагрун принесла красный, и Рагнхильд развязала узел «кейсарского пояса». Подержала в руках, не в силах так сразу расстаться с сокровищем. Дар Фрейи! Это и правда жертва! Она расскажет Сигтрюггу, на что решилась ради него…

Странное чувство коснулось ее при этой мысли: на месте, где она привыкла находить прекрасный образ Сигтрюгга, вдруг оказалась пустота, яма тумана. Отогнав это ощущение, Рагнхильд взяла пурпурный пояс и отнесла туда, где Хальвдан все еще стоял у стола с разбросанными украшениями.

— Вот то, что ты желал получить! – надменно сказала она, выкладывая пояс поверх россыпи серебра. – Можешь носить сам или отдать… другой женщине! – Она оглянулась на Исвильд.

— О нет… – медленно промолвил Хальвдан. – Я поостерегусь… Исвильд!

Большеглазая женщина подошла. Протянула руку. Рагнхильд думала, что та возьмет ее пояс, но рука Исвильд зависла над ним, не прикасаясь. Потом Исвильд отдернула руку, и у Рагнхильд зарябило в глазах. Пурпурный узорный пояс начал стремительно бледнеть. Его насыщенный цвет испарялся, таял, узоры меняли облик. Рагнхильд заморгала, наклонилась к столу, не понимая, почему воздух идет волнами…

— Йотунова сила… – прошептала Дагрун. – Что за морок?

— Морок был раньше, – сказала Исвильд. – Теперь его нет.

На месте кейсарского пояса лежало что-то вроде тусклой, белесой веревки. На одном конце у веревки имелись… глаза. Рагнхильд вгляделась… а потом отшатнулась и вскрикнула, кривясь от отвращения.

На столе, поверх груды сокровищ, лежала сброшенная, высохшая змеиная шкурка.

— Во что ты превратила его?

— В то, чем он был изначально. Сожги это, конунг. Руками не трогай.

Хальвдан взял со стола мужскую застежку для плаща с длинной острой иглой, наколол на эту иглу шкурку, отнес к очагу и бросил в огонь. Рагнхильд видела, как шкурка упала на горящие угли и бешено задергалась, извиваясь, словно живая змея. Даже донеслось шипение. Но всего несколько мгновений – и она вспыхнула, почернела, свернулась сама в себя и исчезла.

А Рагнхильд вдруг ощутила такую слабость, что схватила Дагрун за руку, и та отвела ее к скамье. Рагнхильд села, стараясь прийти в себя. Дагрун спешно принесла ей воды в ковшике, не понимая, что случилось: чары наложены или сняты? Рагнхильд сама не понимала, что с ней: кружилась голова, в теле было ощущение легкости, а в мыслях – пустоты. Она едва могла вспомнить…