Книга Случайные? Нет! Предначертанные судьбой, страница 23 – Леонида Вик

— Да нет же, нет! — Анна шагнула к нему, схватила за рукав куртки. — Ты всё неправильно понял!

— Не надо, — он мягко, но твёрдо освободил руку. — Не унижай себя враньем, Ань. И меня не надо.

Он развернулся и пошёл к лестнице. Не быстро, не медленно — как идут, когда сил бежать уже нет.

— Лёша, вернись! — попросила в спину.

Он не обернулся. Только на секунду замер, плечи напряглись, потом покачал головой и быстро сбежал по лестнице. Спустя несколько секунд внизу хлопнула входная дверь. И всё стихло.

Она постояла ещё минуту и перевела злой взгляд на Дмитрия, а потом, схватив идиота за рукав пальто, вытащила его на лестничную площадку, проговорила тихо, но внятно:

— Убирайся! Из моей квартиры, из моей жизни. Навсегда! И цветы свои забери! За всё время, что мы были вместе, ты так и не запомнил, какие именно я люблю! — она кинула красные розы в предателя и захлопнула дверь квартиры.

Прислонилась к ней спиной и медленно сползла на корточки, прижалась животом к коленям и заплакала. Горько, навзрыд, понимая, что слёзы тут уже не помогут. Тот, кого она так искала и ждала, понял всё не так.

И тут Анна почувствовала, как ребёнок внутри заворочался, ударил ножкой — сильно, требовательно, будто тоже злился и ругался.

Только вот на кого? На неё? На своего отца? Или на абсолютно чужого ему Дмитрия. Этого Анна не знала.

Она сидела на полу, гладила живот и успокаивала малыша, шепча какие-то слова…

Только вот её саму было некому успокоить… Теперь уже точно…

Он не помнил, как доехал до Горно-Алтайска. Четыре дня за рулём, почти без сна, на одном кофе и сигаретах. Останавливался только заправиться, купить новую пачку и ещё один стакан кофе. Мысли жгли, как кислота.

“Беременна. Цветы. Её бывший”.

Он прокручивал ту сцену снова и снова, каждый раз находя новые детали, которые подтверждали его правоту. Как она стояла на пороге с этими дурацкими красными розами. Как за её спиной в коридоре маячил тот тип. Как что-то говорила ему.

Врала конечно же. Все женщины врут, и она не исключение.

Но внутри, где-то под рёбрами, в районе сердца, ныло. И ныло так, что хоть вой.

Когда он въехал в знакомые предгорья, в лицо ударил ветер, сухой, холодный, порывистый.

Горы его встречали на свой манер, словно выгоняя его назад, туда, откуда он приехал.

Алексей вылез из машины на перевале, вдохнул сладкий воздух, от которого перехватывало дыхание, и сказал себе:

— Забудь. Её нет. И никогда не было.

Он выбил этот участок под базу ещё осенью. Документы были готовы, разрешения — подписаны. Деньги — свои, накопленные за годы службы и от продажи квартиры и домика в подмосковье.

Дед ворчал, но помог с подрядчиками, и уже весной должны были начаться работы.

Сейчас здесь было пусто. Снег по пояс, тишина, и только ветер гуляет по сопкам. Алексей не стал вылезать из машины — снега по пояс, но развернул карту, прикидывая, где будут дома для гостей, где — баня, где — парковка. Зимой стройку не начнёшь, но можно было жить в вагончике, который он притащил на буксире.

Он поселился там. Один. Среди снегов и сосен.

Первые месяцы были адом. Он просыпался по ночам от того, что ему снились её слёзы. Вставал, курил на крыльце, смотрел на звёзды — огромные, холодные, равнодушные. Снова думал о ней и чувствовал, как внутри что-то переворачивается.