Книга Печать безумных. Безымянные, страница 51 – Екатерина Гичко

— Вот-вот! — глаза Мхяна загорелись. — Как принесём на заставу, а оно проснётся и всех пожрёт!

— Я её не крала! — Лирка оскалилась.

— Так чего тогда на тебя накинулся шаман, а потом ещё и с Ли-рианом схлестнулся?

Лирка удивлённо распахнула глаза.

— Так они не из-за ребёнка! Ребёнок… ребёнка я потом нашла.

Женщина занервничала под мрачными выжидающими взглядами и сунула руку за пазуху, под малышку. На миг она испугалась, что печать прилипла к беззащитной девочке, но амулет легко и покорно лёг в ладонь, а верёвочка сама обвилась вокруг запястья.

— Из-за этого, — Лирка вытянула раскрытую ладонь, показывая слегка светящийся восьмигранник.

Хабдир уставился на неё с молчаливым вопросом. Женщина сглотнула.

— Жреческая печать.

Кто-то присвистнул.

— Честное слово, дядька Хабдир, я случайно, — Лирка постаралась смотреть как можно жалостливее. — Шаман меня в воду швырнул, и я прям ладонью на него. И он… ну, не отлипает.

— Печать? — недоверчиво шевельнул губами Мхян.

Нарий и Ёрих подались вперёд.

— Похожа, — Нарий взволнованно облизнулся.

Доводилось им как-то видеть подобный амулет в руках жреца, когда они следили за поселением нотасайцев.

Хабдир сперва нервно отёр лоб, потягал себя за бороду и коротко ругнулся. Все члены отряда потерянно переглядывались. Как бы словили невероятную удачу: награда за жреческую печать должна быть достойной. Но каждому чудилось — а без хорошей чуйки на приграничье долго не жили, — что не везение затенило их своим склонённым лицом, а сам Хрибный навис промежностью.

— А её я на берегу реки нашла, — Лирка вернула внимание мужчин к ребёнку, но те лишь досадливо поморщились.

— Собираемся, — коротко приказал виларий и первый потянулся к своему мешку. — Мхян, жральную косточку под язык и пойдёшь первым. Отпугивать будешь. Лирк, — оборотень зыркнул в распахнутую куртку, смутно ощущая лёгкий укор стыда, — сиську ей в рот и смотри, чтоб не вякала…

— У-ва-а-а-а-а-а-а! — трясущийся Ёрих, едва сдерживаясь от полноценного ора, отпрыгнул от Мхяна.

Тот поспешил исполнить приказ начальника и, щелчком забросив в рот косточку, явился перед не ожидавшим этого оборотнем саженным жралом.

— Сука, Мхян! — кое-как сдерживаясь от крика, прорычал обозлённый вредитель. — Козлёныш! Ещё раз так сделаешь, и бубенцы к Хрибному оторву! Тварина малолетняя!

Нарий не выдержал и, зажмурившись, тихо захохотал.

Проклятое полено продолжало стоять на месте. Не то что не раскололось, даже не упало. Страх и стыд теснили грудь, и Ёта боялся поднять глаза. Сбоку слышался горделивый голос старшего брата, полено которого разлетелось в мелкую щепу.

— Это ещё проще, чем с веником…

Пальцы сжались. У него и с веником едва вышло.

— Нани, солнце моё, — в уши влился ласковый голос старшей жены-матери, — ты так хорошо справился. Отец будет гордиться самым сильным из своих сыновей.

Горячая кровь обожгла уши Ёта, в носу предательски повлажнело. Он с ненавистью смотрел на красное с оранжевыми разводами полено и представлял на его месте Хо-нана, мечтая, чтобы братец сгинул.

— А твой сын всё так же неумел, — ласка в голосе старшей сменилась снисхождением и насмешкой.

Ёта не выдержал и всё же вскинул глаза. И в который раз обмер от восторга, глядя на свою мать. Высокую, жгуче красивую, с роскошными волнами чёрных волос. Сложив руки на высокой груди, она насмешливо глядела на старшую жену тёмно-синими глазами и кривила в усмешке ярко-алые губы. Она совершенно не походила на блеклых женщин хуани-са и выделялась среди них как цветок костровика среди мелких бледных цветков лошака.