Книга Печать безумных. Безымянные, страница 248 – Екатерина Гичко

— Уже ухожу. Господин Шерех, правда, заманивал меня на ночёвку, вот даже прекрасными девами пытался приманить, — Лирка покраснела от прямого насмешливого взгляда, — но дела государственные манят меня больше всяких там барышень, которые не желают идти в моё гнездо.

— Вы были пьяны! — защищалась Лирка.

— А что, если сейчас позову, согласишься? — вскинул бровь хайнес.

Женщина замешкалась.

— Вы не позовёте, — не слишком уверенно ответила она.

— А ты не пойдёшь, потому что трусиха! — и распорядился: — Проводи меня до выхода, — и уже Руахашу: — Хорошего дня.

— И вы не портите его другим, — с улыбкой пожелал жрец.

— Ни одной сочувствующей морды, — наигранно расстроился Риш, наблюдая, как Лирка поспешно натягивает сапоги.

Схватив сюртук и прижав его к груди, женщина торопливо шагнула к ожидающему её хайнесу.

— Так, слушаешь меня внимательно и не смеешь спорить, — распорядился Риш, вышагивая по коридору. — Я отзываю своих оборотней, охранять тебя будут подчинённые господина Шереха. Поэтому не выписываешь круги по городу, не ищешь неприятности и после работы сразу идёшь домой. Ясно?

— Да! — торопливо отозвалась Лирка.

— В городе есть ещё хоёторцы. С незнакомыми не общаться, питьё-еду из чужих рук не принимать. С письмами тоже осторожнее. Могут пронюхать, чем ты сейчас занимаешься во дворце, и подослать что-нибудь лично для тебя. Поняла?

— Да!

Они вывернули на лестницу.

— Если беспокоит печать, говоришь сразу. Не утаиваешь, боясь, что сделаешь хуже, а говоришь! Вот если утаишь, точно сделаешь хуже. Кстати, не беспокоит? — Риш посмотрел на женщину.

— Нет, — решительно, даже не задумавшись ответила та. Но смешалась под пристальным взглядом и добавила: — Ну только если физически, когда она приклеится на особенно неудобное место.

— Даже интересно какое…

— На тазовую косточку, — откровенно призналась Лирка. — Ремнём пережимает и натирает.

Сказала и смутилась под насмешливым взглядом.

— Веди себя хорошо и не жалей пьяных мужиков, — дал последнее наставление Узээриш.

Лирка досадливо скривилась, закусила губу, смешалась, взлохматила кудри и наконец опустила взгляд.

— Боги, к чему такое смущение? Ты же не надругалась надо мной, — хихикнул хайнес. — Хотя, — он перешёл на шёпот, — если вздумаешь надругаться, я не обижусь, — и подмигнул.

Он ожидал красных от смущения щёк, но женщина почему-то побелела и едва не навернулась с лестницы. В голову Риша закралась мысль, что она успела подумать о надругательстве над его телом.

Съехидничать он не успел. Внизу его ожидали мрачные консер Шерех и Фоший.

— Риш, пройди с нами.

Холодок прошёл по спине, улыбка мгновенно сползла с лица. Не оборачиваясь ни на кого, он молча прошёл за консером и домоправителем. Последний смущённо кашлянул и пробормотал:

— Я… это… отойду, чтобы не мешать.

Саврий обеспокоенно посмотрел на него, потом на Лирку и знаком велел ей уйти. Та немного отстала.

— Я велел Фошию поспрашивать служанок, которые утром прибирают постели, — тихо поделился Шерех, — и тут одна кое-что сказала.

Консер сочувствующе взглянул на и без того белого Риша.

Они завернули в тёмный закуток, и на них, испуганно вздрогнув, уставилась невысокая девушка в светло-сером платье. Вполне миленькая, круглощёкая, веснушчатая, с аккуратно прибранными светло-русыми волосами. Шерех подошёл к ней и, заложив руки за спину, тихо попросил: