Книга Печать безумных. Безымянные, страница 164 – Екатерина Гичко

Лирка как раз смогла высвободить левую ногу и, уперевшись ею в плечо удерживающего её мужчины, с силой вытянула себя из его рук. И на карачках бросилась к приподнявшемуся хайнесу, чтобы навалиться на его плечи коленями и, ухватив его за волосы, что есть силы вдавить лицом в землю.

— ХЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АР-Р-Р-Р-Р!!! — завопила зверюга, мотая башкой.

Рваные ноздри в ярости трепетали, хриппута принюхивалась, напрягала подводящие её лапы, чтобы выбраться полностью, ревела ещё отчаяннее.

— Не смотрите ей в глаза! — орала Лирка. — Отойдите!

Хайнес с рыком попытался стряхнуть её.

— Она безглазая, дура!!! — наконец смог рявкнуть он.

«Чего?»— не понял Иррес.

Лирка присмотрелась к мотающейся башке и обескураженно приоткрыла рот.

Глаз у хриппуты действительно не было. Вместо них зияли чёрной пустотой полые глазницы, едва прикрытые сморщенными веками.

Хайнес под Лиркой зашевелился активнее и, уперевшись руками в землю, приподнялся. Уже не сопротивляющаяся женщина съехала по его спине и бёдрам на голени, и Риш наконец смог встать. Правда, только на колени. Злой, перемазанный и взлохмаченный, он через плечо посмотрел на магичку, которая продолжала оторопело пялиться на выползающую хриппуту.

— Слезай… защитница, — Узээриш с трудом удержался от более крепкого словца.

Опомнившись, Лирка торопливо освободила его ноги, но сама вставать не спешила. Сидя на корточках, она продолжала следить за хриппутой, которая уже наполовину выпросталась наружу. От своего сородича из Хоётора она отличалась чрезмерной худобой и совершенно голой шеей, которую должен был покрывать густой воротник из ядовитых шипов, но вместо них среди чешуи пестрели рваные проплешины, смахивающие на кляксы. Согнутые лапы остротой выпирающих костей имели явное сходство с паучьими, плоские широкие пластины ключиц облепляла исключительно морщинистая кожа с осыпавшейся чешуёй. Выползающий зверь мало походил на сытого и даже округлого хоёторского хищника.

За края пролома зацепилась вторая пара лап, выраставших из нижнего края грудины. БУХ! Вместе с домом сотряслась земля, кладка обвалилась ещё в одном месте, и Лирка уже запереживала, что в подвале есть второй зверь, но в дыру высунулся тощий хвост хриппуты — членистый, многосуставчатый, с круглыми выступающими мослами. И тоже с кляксами-проплешинами вместо ядовитых шипов. Взревев, тварь словно бы из последних сил подтянулась и выпихнула себя наружу почти полностью, внутри остался только длинный хвост. Третья пара лап едва шевелилась и волочилась по земле, и от представшего почти полностью зверя у Лирки от ужаса зашевелились волосы на голове. И не от ужаса перед хриппутой.

«Боги, что они с ней сделали?»— в поражённом голосе Ирреса звучала непривычная жалость.

Хриппута едва стояла на передних двух парах лап и судорожно подёргивала третьей, пытаясь удержать равновесие. Кошмарно худая, настолько, что можно было считать кости и совершенно не было понятно, где скрываются внутренности. Нижний край грудины — там, где билось сердце, — подрагивал и ходил ходуном. Шея едва удерживала тяжесть головы. Ни единого ядовитого шипа, только рассыпанные по всему длинному телу проплешины шрамов. Даже когтей почти не было, только несколько нежных, уже обломанных зачатков.