Книга Печать безумных. Безымянные, страница 144 – Екатерина Гичко

Домоправитель холодно посмотрел на него через плечо и отчеканил:

— Нет.

* * *

[1]Гаварий — мэр, губернатор города.

Чистый детский восторг Ханёна немного примирил Лирку с мрачностью дома, и она заставила себя расслабиться. Не отправил бы их господин Руахаш в действительно опасное место, чтобы защитить от другой напасти. Сына очень порадовали обширные, даже роскошные покои — в сравнении с жилищем на Харинской заставе и небольшой комнаткой в храме это были просто божественные угодья, — но ещё больше его порадовало, что покои им с мамой выделили одни на двоих. Он тут же полез проверять шпингалеты на окнах, покрутил запоры на дверях и воодушевился ещё больше. Лирка тут же заподозрила, что маленький проныра уже знает про спор господина Руахаша и хайнеса.

Да, они всё-таки поспорили. Двое взрослых мужчин как мальчишки скрепили спор рукопожатием и велели Лирке разбить их. На что поспорили, она, правда, не слышала. Оборотни пошептались, ехидно улыбнулись и одновременно заявили, что согласны. И ладно хайнес! От него женщина была готова ожидать чего угодно. Но степенный и рассудительный господин Руахаш… Ей всегда казалось странным, что главный жрец и повелитель Салеи почти ровесники. Господин Узээриш по своему поведению не дотягивался до степенной рассудительности жреца. Но в момент заключения спора Лирка могла дать им только лет сто. Обоим, в сумме.

Спать она не ложилась. До рассвета оставалось немного, скоро нужно было собираться во дворец. Укрыв уснувшего поперёк кровати Ханёна, Лирка разобрала вещи, расправила мундир и села у окна в ожидании восхода. Сознание разбирала немного нездоровая бодрость, которая приходила обычно после суток бодрствования и сменялась вялостью. Вялости женщина не опасалась: привыкла на заданиях не спать и по двое суток. Если что, подремлет на столе, когда работы не будет. Всё-таки её служба сейчас не требует постоянной бдительности.

В блеклых утренних лучах парк потерял свою ночную зловещесть. Солнечный свет хрупким тонким сиянием пронизал густые кроны высоких деревьев, заиграл меж хвоинок елей. Потянуло смоченной росой травой и землёй. Занялся осторожный, пока не многоголосый птичий щебет. Тьма отступила, снимая своё покрывало с розовых кустов, ветви которых клонились вниз под тяжестью бутонов и полураспустившихся цветов. Лёгкая дымка тумана тянулась вверх, укутывая моросью листья и стволы.

Лирка оценила уединённость, которую дарила густота парка, кажущаяся на первый взгляд неухоженностью. Нет, за участком следили. Причём очень тщательно, но не препятствуя деревьям разрастаться в высоту и густоту, отчего соседних домов и улицы совсем не было видно. На дорожке показался позёвывающий мужчина с ведром, через несколько минут пробежала служанка с корзиной для цветов. Тревога, вызванная негостеприимной встречей с господином Маришем, отпустила. Может, им здесь и не очень рады, но тут хорошо, спокойно.

Кстати… Лирка поморщилась. Имя домоправителя ей показалось знакомым, но она не могла вспомнить, где слышала его. Майяри вроде про него ничего не рассказывала, но она и про брата своего писала не так часто. Лирка и видела его один-единственный раз в тот кошмарный день, когда школу едва не превратили в гигантский котёл, в котором они могли все свариться. Она и помнила его плохо. В памяти только вырисовывалась высокая фигура, закутанная в плащ, и странно неподвижное лицо с блестящими голубыми участками кожи. Мадиш потом, когда они уже были заняты восстановлением школы, украдкой шептал, что брат Майяри, похоже, из тёмных хаги, поглотивших слишком много камней. Госпожу Лоэ̀зию она и вовсе никогда не видела, но о ней Майяри писала чаще. Странно… Лирке не показалось, что она не ладит с братом.