Книга Печать безумных. Безымянные, страница 140 – Екатерина Гичко

— Ты, сухляда, чего удумал⁈

— Сядь, безумный, — сквозь зубы процедил Руахаш, исподлобья глянув на скривившееся лицо посиневшим взглядом. — Они сами разберутся.

Жрец и магичка одинаково виновато улыбнулись друг другу, и женщина наконец опустилась на корточки, обхватив колени руками и прижавшись к ногам грудью.

— Им не нужно волноваться, — почти неслышно прошептал Руахаш, вытягивая изо рта ребёнка прядь своих волос. — Этот брак будет всего лишь защитой. Я не прикоснусь… к вам.

Лирка уткнулась в колени ещё и лбом и с мученическим стоном потёрлась им. Боги, какой же простой была жизнь на Харинской заставе! Да, рядышком Лес, в котором нашёл отражение мир бессмертных. Да, большинство служивых явно не те, с кем можно заводить дружбу. Да, опасно. Да, у неё внутри дух и давно умерший мужчина. Но, честное слово, со всем этим смириться куда проще, чем с симпатией внутреннего зверя хайнеса, со службой во дворце и с неожиданным предложением господина Руахаша.

И нет, её не тревожила мысль, как бы поделикатнее отказать. Она ведь понимала причину. Причина агукала, дёргала ручками-ножками и явно передумала спать, вознамерившись бодрствовать оставшуюся часть ночи.

— Я не могу принять предложение о браке, — Лирка выдохнула.

«Вот именно! Здесь нужно согласие всех сторон. А мы с Наэшем не согласны!»

«Не говори за меня, друг мой,— холодновато отозвался бывший хайрен. — Я за счастье Лиркаи. Господин Руахаш — оборотень надёжный. Они уже уважают друг друга. Их фиктивный брак может перерасти в брак по любви. Но…»

«Ты мне не друг!»— обиделся Иррес.

— Понимаю, — жрец побледнел, в глазах разрослась тревога. — Но наш брак дал бы имя тебе и… детям.

Лирка поджала губы. Жить без имени тяжело, и она не хотела бы, чтобы её дети были безымянными. Но выйти за господина Руахаша… Это нечестно по отношению к нему и к её отряду. Они уже решили. Если Лирка выйдет замуж и уйдёт в семью мужа, то из одиннадцати человек останется восемь. И женщина переживала, что товарищи отбросят идею заслужить имя и, что хуже, разъедутся по разным сторонам.

— Вы же хотите только Золотинку, — прошептала она, и жрец склонил голову.

— Отдай её мне, — срывающимся голосом выдохнул он. — Я… меньше всего достоин… но я не могу не просить…

Склонившись над ребёнком, Лирка с нежностью всмотрелась в личико малышки. Та упёрлась в неё заинтересованным взглядом, а затем уставилась на Руахаша и улыбнулась, демонстрируя дёсны. Медведица внутри раздражённо заворочалась, ей вдруг перестал нравиться Руахаш. Иррес и господин Наэш напряжённо молчали.

— Я дам ей всё, что могу, — продолжал лихорадочно шептать господин Руахаш, всё ниже и ниже опуская голову. — Имя, защиту, заботу, деньги… Я буду стараться.

Решение уже сформировалось, но требовалось время, чтобы смириться с ним. Медведица резко противилась, и Лирка её понимала. Девочка была вверена их заботе. Душу пошкрябывало, когда она думала, что, как кукушка, спихнёт ребёнка на руки жреца. Но она также видела, как девочка принимает господина Руахаша и как принимает её саму. Тут уж скорее он был для Золотинки… Мианы «мамой», а она — приятной тётушкой. Лирка ничуть не сомневалась, что господин Руахаш станет хорошим родителем. Раскаяние из-за истории с сыном скорее сделает его чрезмерно заботливым и слишком усердным отцом. В отличие от самого жреца, Лирка была уверена в нём.