Книга Печать безумных. Пророчество, страница 86 – Екатерина Гичко

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

— Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

— У тебя прекрасный повод передумать, — продолжал настаивать господин Руахаш. — Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

— Которое я получила, будучи не на службе? — Лирка приподняла брови.

— Ой, Руахаш, — глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, — кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

— Неправда! — вскинулась Лирка. — Просто… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… — она запнулась. — Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

— Думаешь, Шиндые не успокоятся? — засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

— Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

— С Ребушем мы справимся, — заверил её жрец, — так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

— Думаете, ему всё ещё не стоит знать? — цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: — Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.

«Это он просто форму подходящую принял,— неохотно пояснил Иррес, — иначе бы весь дом разнёс и часть двора попортил. И то, смотри, как неудачно! Расу, облик которой он принял, истребили ещё во времена Древних войн».

Лирка же невольно прижала Миану крепче и замерла, глядя на мужчину почти не моргая. Миана радостно взвизгнула и потянула ручки к явившемуся, и тот склонился к ней, сюсюкая:

— Кто тут самая прелестная женщина на свете?

— Господин, — Руахаш недовольно уставился на мужчину, — я просил не прикасаться к моей дочери.