Книга Печать безумных. Пророчество, страница 228 – Екатерина Гичко

Занятый ими круглый столик был слишком мал для занятия государственными делами, но они привычно потеснились, сложив часть бумаг в груду и разложив по отчёту на каждом колене. Над головами в медленном хороводе кружили сонно помигивающие светляки, и мужчины то и дело тянулись за перемещающимися пятнами света. Хайнес уже сбросил кафтан и камзол и распустил шейный платок, ещё немного — и сапоги стянет.

— Сильнейший, — в дверь постучал кто-то из охранников, — тут вас ищет господин Ханён.

— Кто? — не сообразил Риш.

— Возвращай мою маму! — донеслось возмущённое из-за двери, и до мужчины наконец дошло. — Это ты её опять утащил! Пустите меня! Мама! Мама, я сейчас к тебе приду!!!

Лицо Узээриша вытянулось от изумления, и он переглянулся с Саврием. Вдруг по окну пробежал всполох, и в комнате сразу стало ярче. Мужчины одновременно повернулись и уставились на башню, из окна которой в этот момент вырвалась струя пламени.

Нехорошее предчувствие завязалось узлом.

— Верни маму! — судя по звуку, дверь пнули.

Риш стиснул зубы и резко, опрокинув стул, поднялся. Когда он распахнул дверь, охранник придерживал Ханёна за ворот рубашки и пытался мягко призвать мальчишку к порядку.

— Если твоя мать там, где я подозреваю, я её сожру! — прорычал Узээриш и бегом припустил по коридору.

По лестнице он спустился всего на один этаж, на лестничной площадке бросился к распахнутому окну и выскользнул наружу. Пружинисто приземлившись, уставился на откровенно полыхающую башню и на фоне луны увидел тёмную фигурку, увенчанную кучерявой головой.

— Я ненавижу тебя! — в бессильной злости зарычал Риш и принялся стаскивать сапоги. — Сколько можно мне нервы мотать⁈ Глупая, безмозглая… бессердечная девчонка!

Он уже ухватился за рубашку, чтобы снять и её, но к тёмной кучерявой фигурке присоединилась ещё одна, от головы которой тянулась косица или просто хвост волос. Подхватив первую фигуру под мышки, вторая подняла её, а затем на глазах Риша поцеловала. Даже в темноте, даже с такого расстояния он ни за что бы не перепутал поцелуй ни с чем другим.

Его словно обухом по голове ударили. Все мысли и чувства исчезли. Перед глазами только стояла картинка, на которой две тёмные фигуры прижимаются друг к другу головами на фоне луны, в окружении дыма, стоя на жадно облизывающейся язычками пламени крыше.

Омерзительно романтичная картина.

Риш опомнился, осознав, что из его горла непрерывным потоком тянется клокочущее рычание, а когти на пальцах стали длиннее и острее. Пустоту внутри заполнила вязкая чёрная злоба.

На его птичку Каю напал другой мужчина. Осквернил её красные губы своим грязным поцелуем. В объятом чёрным пламенем мозге даже не возникли подозрения, что Лирка могла одобрить это посягательство.

На неё напали.

Его бедную птичку обидели, пока он рылся в бесполезных отчётах.

Её…

Вторая фигура оторвала от себя Лирку и сбросила женщину с крыши.

Мир полетел кувырком. Риш только почувствовал, как спёрло дыхание, сердце сбилось с ритма и перед глазами повисла чернота.

Он даже не успеет её поймать.

Завалившись вперёд, Узээриш опёрся на дерево и проморгался. Картинка вернулась вместе с ликующим рёвом дракона. Почти над самой головой пронёсся ящер, и мужчина, проследив за ним взглядом, увидел Викана, удерживавшего в своих руках кого-то. Вниз сорвался сюртук, и Риш, узнав в блеске серебристую облачную вышивку, поймал его.