Книга Печать безумных. Пророчество, страница 222 – Екатерина Гичко

— Среди них попадаются довольно перспективные, — поделилась госпожа Пандар.

Чужие перспективы Лирку волновали мало. Ещё и Орлид подливал масла в огонь. Погуляв с ними немного, парень ушёл работать, но, встречая их в коридорах, каждый раз приветствовал с таким энтузиазмом и так смотрел на Лирку, что чувства его были очевидны для всех. И уже другие мужчины с недоумением начинали присматриваться к магичке, словно пытаясь понять, что же он такого в ней нашёл.

Госпожа Пандар получала истинное наслаждение. Выражение удовлетворения не сходило с её лица, и, представляя подопечную, она неизменно загадочно понижала голос.

— Госпожа Лиркаа, дана рода Шхаелый.

И всё.

Новые знакомые прожигали медведицу заинтригованными взглядами, но та не добавляла более ни слова, а спрашивать было как-то… ну не очень удобно. Возможно, если бы госпожа Пандар была комплекцией поизящнее, а Лирка внешностью помягче, кто-то из простоватых стражников и спросил бы, как так вышло, что она, женщина, дана рода. Но нарываться на возмущённое «А что, женщины не могут быть главами семей⁈» в исполнении этой парочки не хотели и бравые вояки.

Вернувшегося ближе к полудню Мхяна госпожа Пандар отправила собирать слухи, и вечером гордый поручением парень рассказал всё, что смог узнать. А узнать молодой оборотень, до того служивший соглядатаем два года, смог немало. К своему смущению и хохоту Ирреса Лирка узнала, что о ней по дворцу ходят не самые… однозначные слухи. И если раньше она переживала, как бы из-за внимания сова хайнеса о ней не начали говорить как о его любовнице, то теперь думала, что не такой уж это и плохой слух.

Да, изначально начинали шептаться о чём-то подобном, мол, Сильнейший больно много внимания уделяет простой магичке. Но потом пришли подозрения, что женщина, описанная в скандальных газетных статьях — из тиражей, изъятых аж по распоряжению дворцовой канцелярии, — и есть магичка Лирка. Тут бы сплетням о любовной склонности хайнеса усилиться, но нет! Сильнейший никогда не скрывал свои вкусы, и среди его фавориток никогда не было столь боевитых барышень, способных горло врагу перегрызть. Он любил женщин понежнее и послабее, а столь трепетное отношение к магичке Лирке выказывал скорее уж из опасения, что она ему всех придворных пожрёт.

Иррес оборжался.

Ну и всем известно трепетное отношение Сильнейшего к женщинам вне зависимости от того, кто они: родственницы, фаворитки, просто гостьи во дворце, служанки… В конце концов, в пересудах придворные и слуги в кои-то веки вспомнили, что их господин очень хорошо воспитан и его трепетное отношение также может быть обусловлено его хорошими манерами. Он, вообще-то, и о помощнике своём заботится и в передрягах первым делом следит, чтобы тот был в безопасности. А к помощнику своему любовного интереса он иметь не может. Не может же?

Тут Мхян смялся и смущённо признался, что, похоже, своими расспросами спровоцировал новую волну пересудов. Какую именно, уточнять не стал, да никто и не спросил. Только госпожа Пандар ехидно изогнула губы и протянула:

— Как же эти сплетники сочинять любят…

Прошлой ночью кто-то увидел, как магичка выскочила из библиотеки, с ног до головы покрытая кровью. Лирка только скривилась: присочинить любили и в школе магии, и на заставе. И хотя и магам, и служащим на хоёторской границе, казалось бы, смысла нет никакого привирать, и без того случаи выпадали вопиющие фантастичные. Ладно хоть за ней дорожка из огня к потолку не вздымалась! Кто-то из помощников библиотечных хранителей ляпнул, что видел дракона с разорванным горлом, и тут же всплыли уже позабывшиеся россказни Викана Вотого, в которых тот баял, что Лирка на службе прославилась безжалостностью и как-то сожрала целого дракона. Тогда поболтали, посмеялись и забыли, а сейчас, когда появились свои свидетели подобного же случая, байка вспомнилась и мигом обросла кучей новых подробностей.