Книга Печать безумных. Пророчество, страница 178 – Екатерина Гичко

Собственно, не так уж она и опасалась, что эта пикантная тайна раскроется. Больше стыдилась. Если бы их связывала только ночь, её не терзала бы нынешняя тревога. Теперь она не переживала и из-за подселенца. Хайнес отреагировал мягче, чем ожидалось, хотя вполне ещё мог изменить своё решение.

Ханён.

Она боялась не хайнеса.

Лирка боялась потерять Ханёна.

Сегодня, наблюдая, как Сильнейший встречает давриданских гостей, она как никогда ранее осознала, что хайнес — самый могущественный оборотень в Салее. Сражаясь с ним за сына, она обречена на поражение.

«Всё может быть не так страшно»,— попытался убедить её господин Наэш.

Лирка прищурилась. Для этой битвы у неё недостаточно сил.

«Может оказаться, что сражаться нет никакой необходимости»,— бывший хайрен тяжело вздохнул.

Значит, ей нужно, чтобы хайнес не подумал вступать в эту битву.

— Господин Наэш, что вы там говорили про закрытый фонд?

Воцарилась тишина. Дождь продолжал шелестеть всё быстрее и быстрее.

«Иррес, ты успел увидеть, о чём она подумала?»— немного обеспокоенно спросил бывший хайрен.

«Нет»,— озадаченно ответил дух.

Им нужно вылететь из дворца, и если визит в закрытый…

«Нет, ты подумала о чём-то другом!»— убеждённо заявил господин Наэш.

— Я не хочу здесь жить, — твёрдо произнесла Лирка. — Не покажете дорогу — сама найду.

И решительно отвернулась от окна. На глаза попался висящий на стене вычищенный и отглаженный мундир. К нему Лирка и направилась. Через пять минут на ней уже были начищенные до блеска сапоги, чёрные штаны, а сам мундир был небрежно наброшен на плечи. Закрывать окно женщина не стала, только начертила над рамой отпугивающую печать, а ещё бросила в стакан с водой жральную косточку и туда же плюнула. Над тумбочкой повисло жуткое зелёное полотнище жрала. Порывшись в амулетах, Лирка выбрала самые сильные для отвода глаз, нюха и слуха. А ещё, помедлив, вынула деревянный шар.

«Эй, Наэш, она словно попадаться не собирается»,— Иррес встревожился.

Когда на Лирку находила решимость, повернуть её с пути было крайне сложно. Если же она начинала скрывать от них истинные цели, то это было ещё и плохо, ибо означало, что задумала она такую дичь, что её даже Иррес не поддержит.

Но самое неприятное — с ней в таком состоянии очень сложно сладить.

Накрыв Ханёна одеялом, Лирка, по-военному уверенно чеканя шаг, вышла из спальни. Удвоенная в честь приезда гостей стража с удивлением воззрилась на неё. В глазах мужчин мелькнула опасливая подозрительность. На совершенно белом лице магички из-под чёрных кудрей с мрачной решимостью темнели пропасти чуть светящихся глаз. Лежащая на перевязи рука в этот момент выглядела не как временная слабость, а как признак бесстрашия. Полы мундира и рукава стелились следом, как чёрные, слегка пробитые серебром крылья. Женщина будто вышла в ночь, чтобы выполнить тайный и очень кровавый приказ хайнеса.

— Дерр, ну открой, — у двери давриданского принца, ничуть не стесняясь чужого внимания, стояли его компаньонки. — Мы тебе лекарство принесли.

Вывернувшая из-за угла тень заставила их испуганно вскинуть головы и уставиться на Лирку. Потрясённо ахнув, одна из девушек — та, что пониже и попышнее, — выронила поднос, а вторая чуть ли не в ужасе распахнула глаза.

— Де… — начала было она, но Лирка мазнула по ней взглядом и быстро прошла мимо. — Ох, не она! Совсем не она!