Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 313 – Екатерина Гичко

Но через четыре дня, когда уже был готов продолжить путь, ощутил ограничения. Они не были внешним. Местные всё так же охотно пускали гулять его во все стороны. Но Ёрдел чувствовал себя скованным, будто кто-то более сильный держал его. Хаги несколько раз подходил к воротам, но давление усиливалось. Он мог бы попытаться прорваться, но подозревал, что проиграет. И решил немного выждать и выяснить, что же за могущественное существо живёт здесь.

Но тоска по Лоэзии с каждым днём всё сильнее ворочалась в его частично окаменевшем сердце. Ёрдел хотел домой. Чтобы Лоэзия в птичьем облике сидела у него на плечах и закрывала крыльями его голову. Ах нет, беременная она не может оборачиваться. Но он мог бы лежать на её коленях и, прижавшись ухом к её животу, слушать биение новой жизни. Жизни, которая пошла от него — не очень-то живого.

Он хотел вернуться к теплу. А здесь всё было чужое и холодное.

Чуткий слух уловил едва слышно шевеление, колебание воздуха, и Ёрдел посмотрел наверх. Сперва он увидел небольшое пятнышко, собранное из блеклых пылинок. На облачко пудры похоже, когда та слетает с пуховки перед тем, как лечь на носик Лоэзии. Пятно разрослось, стало плотнее и немного поменяло очертания. Через некоторое время тьма уже не могла сглаживать его линии, и Ёрдел различил что-то похожее на фигуру женщины, но решил не верить глазам: видел он хуже, чем слышал.

И всё же, когда свет опустился ниже, мужчина понял, что это действительно фигура и, возможно, женская.

А ещё он ощутил то самое могущество, которые сковывало его эти дни. Неужели это то существо, присутствие которого он чувствовал?

На каменный пол мягко ступила босая нога, полы белых, сияющих одежд бесшумно коснулись поверхности и потянулись за величественно поплывшей вперёд женщиной подобно водам, окружавшим корабль. Волосы клубились за спиной как плотный утренний туман над рекой, и весь облик женщины олицетворял собой раннее время на рассвете, когда уже поднималось солнце, но и ночь вместе со скрытыми в её тьме тайнами и шорохами ещё не отступила и пугала воображение смертных миражами и спрятанными в белой дымке ужасами. Даже лицо женщины постоянно менялось, как перетекавший в воздухе туман. Недвижимыми и неизменными оставались только прозрачно-зелёные, словно из камня выточенные глаза, не имевшие ни зрачка, ни белка.

— Не боишься? — очертания губ менялись так быстро, что нельзя было понять, улыбается ли женщина, но в голосе слышалось веселье. — Какой интересный смертный… Кто ты? Я знаю всё в этом мире, но таких, как ты, не встречала. Ты создание Реевесуора[1]? Вроде бы похож, но и… отличаешься.

— Я хаги, — коротко ответил Ёрдел.

Тихий вздох наполнил пространство. Женщина, хотя Ёрдел больше воспринимал её как существо, обошла его.

— Как меняются создания с веками, — с явной завистью прошептала женщина. — Только мы остаёмся неизменными. Разве это справедливо?

Её зависть показалась Ёрделу опасной.

— Я не похож на остальных хаги. Искалечен, — пояснил он.

— О! — с истинным состраданием выдохнула женщина. — И я искалечена. Все мы здесь покалечены и изломаны. Знаешь, кто я?

Она обошла Ёрдела, села перед ним на корточки и подпёрла щёку узкой ладонью. Мужчине показалось, что часть пальцев у неё срослись между собой.