Онлайн книга «Печать безумных. Солнце поражения»
|
«Четыре века уже с тобой, но так и не понял, почему для вас так важна победа»,— признался господин Наэш. «Да если б я сам понимал, то ещё раньше в себя пришёл бы,— фыркнул Иррес. — Иногда мне даже казалось, что нас прокляли. Двести восемнадцать сумасшедших духов! Нет, если смотреть на общее число духов, не так уж много. Но сколько бед могут принести могущественные безумцы смертному миру. Порой я подозревал, что кто-то хочет уничтожить этот мир, поэтому нас прокляли. Ведь двести семнадцать из нас из одного поколения, созданного в одно время. Есть повод для подозрений, да? И все жаждут победы». «А ещё один? Ты сказал, вас было двести восемнадцать»,— заметил господин Наэш. «Он из старших,— судя по недовольству в голосе Ирреса, этот единственный, не похожий на большинство, ему не очень нравится. — Первый дух, кому родители решили эмоции дать. Рошшаа̀д, дух земной стихии. Первые духи были стихийными духами, и почти все не имели эмоций. Родители считали, что слишком уж эмоциональным богам нужна помощь кого-то более рассудительного. Но просчитались. Такие, как Ссадашилий и Исхедиар, —в голосе Ирреса прозвенело презрение, — не могли понять ценность жизни. Из их поколения Рошшаад единственный с эмоциями. Был единственным. И среди безумных он самый сильный, но ему вообще ничего не надо. Если его не трогать, то он безобиден. В играх других безумных он не участвует». На месте Ирреса Лирка бы тоже решила, что на духов наслали проклятие. «Но мы, пусть и из одного поколения, сошли с ума не в одно время, а в течение всего периода Древних войн. Рошшаад так и вовсе с катушек съехал уже после них. Скорее у нашего поколения есть какая-то слабость, уязвимость разума. С ума сошло всё же не всё поколение, а так… Даже не большая часть. Да и желание победить… Сейчас мне кажется, что его у нас не было в самом начале. Ну, когда только с ума сошли. Потом пришло… как-то само. После того, как Родители пытались нас всячески… излечить». Впервые на памяти Лирки Иррес признавал, что Основатели пытались помочь обезумевшим. «А когда ничего не вышло, просто отдали нам Хоётор,— Иррес презрительно фыркнул. — И оставили вариться в своей ненависти!» «Возможно, это было лучшее, что они придумали,— попытался смягчить его господин Наэш. — Они могли уничтожить вас…» «Могли!— рявкнул Иррес. — Ещё как могли! Но пожалели! И они всегда и всех жалели, даже если это было несправедливо. А мы жаждали справедливости! Они же посчитали виноватыми всех в равной степени. Это ли справедливость⁈ Может, мы потому и не могли излечиться, что нас сжирало чувство вины и выворачивало наизнанку от ощущения несправедливости? От понимания, что наши Создатели, наши Родители за нас не заступились!» Лирка вздрогнула и поймала напряжённые взгляды дядьки Онта и Лешия. Последний скосил глаза на бабку. Мол, ты думай башкой, когда уходить в себя! — Чего вы на неё зыркаете? — подозрительно спросила старая волчица. — Да нашла время в мысли уходить! — возмутился Леший. — Тут подозрение, что она после всего сожранного в Лесу в тварь какую превращается, а она ещё так странно себя ведёт. — Боги, что ж ты за словоблуд? — скривилась старуха. — Неужто тоже прознали про её жильца? Лирка вздрогнула и вскинулась, изумлённо вытаращив глаза. Онт и Леший непонимающе нахмурились, заподозрив, что бабка о чём-то другом говорит. |