Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 180 – Екатерина Гичко

Но она не заподозрила и спокойно отворила её.

— Стрелять, — холодно скомандовал женский голос, и в водяную плёнку, стеной выросшей перед «куклой», вонзились десятки арбалетных болтов.

Засевшие в коридоре слуги отбросили разряженные арбалеты и выхватили ножи, прикрывая спинами госпожу Жадалу, которая прижимала к груди свёрток.

Но «кукле» не нужно было подходить слишком близко.

Вода собралась в хлыст за плечом волчицы и с оттяжкой хлестнула благородную госпожу по лицу, опрокидывая её на бок.

— Госпожа! — один из слуг испуганно метнулся к ней, увидев, как на щеке госпожи Жадала вспухла кровь.

Водяной хлыст ринулся к выроненному свёртку, распотрошил его и взвился, будто его хозяйка всё же изволила гневаться. Но что-то сотворить он не успел.

Потолок с треском проломился, и вниз в туче пыли рухнул Руахаш, полностью объятый красноватыми всполохами.

Мхян выскочил на улицу, посчитав, что там всё же безопаснее в окружении охраны.

— Помогите! — тут же завопил он. — На нас напали! Защитите госпожу Миану!

— Мхян! — из дома прямо через окно, словно он всё ещё был молод, выскочил господин Шерех.

— О, господин! — парень с видимым облегчением побежал к нему. — Там какая-то страшная баба напала на учителя и госпожу Жадалу. Возьмите Миану, я…

— Смотри за ней! — старый консер не стал дальше слушать и пихнул парня себе за спину.

Из окна пыхтя и с явным трудом выбрался Фоший.

Не успел он ровно встать, как сверху раздался оглушающий треск и хруст. Стену на втором этаже просто пробило изнутри-наружу, и вместе со штукатуркой и кусками кладки на мокрую траву рухнула куча тряпья.

— А-а-а-а, наш дом! — схватился за голову домоправитель.

Вслед за тряпьём вниз вспрыгнул объятый красными всполохами жрец. Миана радостно заагукала, узнав отца, но Мхян её энтузиазма не одобрил.

— Ты как хочешь, а я к учителю в таком состоянии не подойду, — оторопевший парень уже сам спрятался за спину консера.

«Тряпьё» резко выпрямилось, и Фоший изумлённо присвистнул. Одежда женщины малость помялась, но сама она даже в лице не изменилась. Только по левой руке тянулась длинная кровавая полоса. Под дождём ей стало даже проще. Капли как маленькие лезвия врезались во вспыхивающий щит жреца. Стена, состоящая из мельчайших водяных пылинок, столкнулась с Руахашем. Тонкие жгутики воды, отвратительно червеобразно извиваясь, пытались найти хотя бы маленькую брешь.

— Кто это? — Шерех требовательно посмотрел на Мхяна, но тот лишь растерянно пожал плечами.

И испуганно замер, осознав, что женщина смотрит прямо на него.

Точнее, на сидящую на его руках Миану.

На жреца ей сразу стало наплевать. Она просто развернулась в сторону девочки.

— Защитить маленькую госпожу! — раздалось громогласное.

В следующий миг началось такое, что Мхян сразу понял, почему нападение на логово Вотых считают смертоубийством.

На женщину обрушился шквал арбалетных болтов. Они жалили её как стая мелких ос. Будь она простым наёмником, на этом бы её жизнь и закончилась. Но болты сталкивались в водяной преградой, вязли в ней, а затем, словно исторгнутые мощным плевком, разлетались в разные стороны. Бегущая к нападавшей охрана была вынуждена отступить и залечь. Но оборотни почти мгновенно вскочили и остервенением бросились на врага.

Только вот приблизиться к женщине не удавалось. Она упрямо шагала в сторону Мхяна. Взбешённый Руахаш бился в водяной клетке. Охрана хваталась за шеи, стянутые водяными удавками.