Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 134 – Екатерина Гичко

Лирка знала, что порой бывает наивна, но тут и не подумала поверить. Чтобы хайнес ждал? Смиренно? Тихо? Он скорее притворится, что ждёт, а сам за спиной разовьёт бурную деятельность.

— Или пожалела бы меня раненного и не стала огорчать отказом так быстро.

— Я не хочу жалеть, — не уступила Лирка.

Её холодные слова оказали странное воздействие. Хайнес потрясённо распахнул светящиеся глаза, сглотнул, а затем медленно, хищно прищурился и шевельнул ноздрями, как волк, втягивающий запах добычи.

— Ты мне уже говорила эти слова, верно? — вкрадчиво спросил оборотень.

Лирка растерялась. Задумалась, но не смогла вспомнить, чтобы говорила что-то похожее.

— Почти одиннадцать лет назад, — по губам мужчины зазмеилась улыбка. — В ту ночь, так?

— Что? — женщина оторопело на него уставилась.

— Уф, — Риш показательно оттянул ворот, — у меня пожар в груди вспыхнул, когда я опять их услышал.

— Я не говорила… — Лирка совсем потерялась.

— В последнее время мне постоянно снится один и тот же сон, — Риш ещё сильнее прищурил глаза, и они превратились в светящиеся щёлочки. — Очень приятный, но вопиюще неприличный. И я тут начал сомневаться, что это — сон. Интересно, силы Ирреса от беспамятства лечат?

Женщина одеревенела. Ей казалось, что она уже успела примириться с мыслью, что о близости с хайнесом знает не только сам хайнес. Успела пережить муки стыда, и, казалось, это осталось в прошлом.

Казалось.

Смущение изнутри обожгло огнём при мысли, что хайнес мог вспомнить ту ночь.

— У тебя тут, — мужчина коснулся пальцами своей груди с левой стороны, — есть родимое пятнышко? Очаровательное такое, изумительно круглое.

И Лирка задохнулась, чем себя и выдала. Контроль отказал ей. Воздух просто спёрло в груди, она попыталась вдохнуть, потом выдохнуть и резко подалась назад, будто хотела просочиться сквозь спинку сиденья, а затем, совсем уж смешавшись, схватилась за ручку двери. Хайнес накрыл её ладонь своей раньше, чем она распахнула створку, и крепко сжал. Лирка дёрнула руку на себя, но он не отпустил. Скользнул вперёд и рухнул на колени перед ней, между раздвинутыми бёдрами, и подался ближе, вжимаясь грудью в её живот и пугая безумно сверкнувшим взглядом.

— Значит я помню! — с лихорадочным торжеством прошипел мужчина. — Помню! Боги, я уже не надеялся вернуть это воспоминание, почти смирился… Ха! Одиннадцать лет прошло! Одиннадцать! А я, — шёпот стал проникновенно-продирающим, откровенно пугающим, — помню всё так, словно это произошло прошлой ночью. Словно только вчера ты жалела меня, пока я рыдал на твоём плече.

И острый стыд, низвергший Лирку в панику, отступил в растерянности.

Меньше всего она ожидала, что хайнес захочет говорить о своих слезах. В памяти Лирки та ночь успела подёрнуться плёнкой забвения, всё же прошло больше десяти лет. Испытанные чувства померкли, истёрлись. Но стоило мужчине напомнить, и грудь сжалась от тоски.

Той ночью была не только стыдная близость.

Они плакали от боли в объятиях друг друга. За стыдом и смущением она успела позабыть об этом.

А он из всей ночи первым выцепил именно это.

Рука сама потянулась, и Лирка осторожно коснулась пальцами той щеки, к которой прижималась лицом, когда этот дерзкий и нахальный мужчина плакал. Когда плакала она сама. Когда он обещал наказать всех её обидчиков и…