Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 54 – Екатерина Гичко

— Он ведь был сильнее меня, — с трудом произнёс Иррес, — но почему-тоне победил.

— И ты понимаешь почему, — Риш не спрашивал.

— Нет! — резкий ответ всё равно прозвучал как «да».

А Риш подумал, что тот же Ринар мог стать для него серьёзным противником, когда они окончательно рассорились, но он не пошёл против него и никогда не защищался. Правда, тут дело скорее не в дружбе, а вот у Ирреса…

Чтобы позволить себе увидеть некоторые поступки Истаридана в ином свете, Ирресу придётся где-то и в чём-то простить его. Но то, что произошло между ними, нельзя было назвать даже обидой. Они отравили друг другу жизнь так, что для обоих она стала невыносимой, а само упоминание прошлого добавляло силы этому яду.

— Нас стало очень много, он просто не смог с нами справиться, — прозвучало как оправдание, которое позволило бы и дальше обманывать себя. Но Иррес злился, нервничал и, похоже, уже не верил себе.

— С тобой он не хотел справляться, — не стал беречь его Риш, и подселенец, яростно взрыкнув, резко развернулся к нему.

Но мужчина спокойно посмотрел на него, и шерсть на загривке зверя медленно опустилась.

— Когда пошёл слух, что он отказался от своего разума, я не поверил, — признался Иррес. — И не верил, пока Наэш мне мозги не поправил. Даже когда сталкивался с ним лицом к лицу, я не видел изменений. Мне казалось, что он такой же, каким и был. Предатель, который ради мести, готов сделать больно и не подумать о том, что делает больно. А сейчас вспоминаю и вижу, что это был уже другой Истаридан. Яростный, ненавидящий меня… всех нас. Я помню, в самом начале он был другим. Много плакал, просил, молил… Уверял, что дети мира недостойны моей любви. А потом он начал меняться. Сперва избегал меня. Говорили, что он ищет кого-то. Затем проклял Гава-Лиимские сады и вернулся сюда. А здесь… — ноздри яростно трепыхнулись. — Я многое успел порушить здесь и… — Иррес задохнулся. — Я не хотел его видеть. Я столько всего разрушил, что просто боялся его увидеть, — и это страшное признание будто прорвало плотину молчания. Дух заговорил торопливо, путаясь и захлёбываясь в словах: — Он меня пытался поймать. Я был несколько раз у него в плену, но он меня просто удерживал. Тогда мне казалось, что он издевается надо мной, насмехается, но он мне ничего не делал! Я сбегал, опять собирал армию и опять воевал с ним… Мы так много сражались, но он ни разу не ранил меня, пока не сошёл с ума. Потом, после его сумасшествия, мы почти раздирали друг друга на части, но тогда нет. Я рвал, я дрался, я ненавидел! А он… — Иррес зло и растерянно зарычал. — А что он⁈ Вот это! — вскочив на лапы, дух закрутился на месте. — Вот это всё сделал я! Хоётор стал таким, потому что таким его сделал я!

— Ты здесь не один постарался, — Риш понял, что Иррес, признав наконец часть правды, впал в другую крайность и начал брать на себя больше, чем на самом деле сделал.

— Если бы не я, Родители никогда бы не подумали сделать Хоётор местом ссылки для сумасшедших духов! — зарычал ему в лицо Иррес. — Но на тот момент в Хоёторе кипели самые жаркие сражения, он был разрушен сильнее всего, его было жальче меньше всего! А это уже из-за меня. Вся эта страна — моя месть Истаридану! Всё это! Так почему, почему он позволил мне отомстить⁈ Ненавижу его! Ненавижу! Он мог уничтожить меня, как уничтожил того же Аххента̀ра[1], когда тот стал выжигать и уничтожать саму землю! Так почему он не сделал этого⁈