Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 504 – Екатерина Гичко

Дрёма успела накрыть её, когда льющийся в окно свет волчака кто-то заслонил. Ву-ци-с с трудом открыла глаза и мгновенно проснулась.

На окне кто-то сидел. Мужчина. Почему-то сразу вспомнился сын И-тоны. Точнее, взгляд, которым тот на неё смотрел. Но тут ночной гость шевельнулся, из-за его спины вынырнул луч волчака.

— Господин, — Ву-ци-с облегчённо выдохнула и опять выпростала наружу спрятанную было ногу. — Что вы тут так поздно делаете? Вы с Мяном? Мян, ты там?

Песчаный привычно молча ступил на пол, только песок зашуршал, и вдруг сгрёб Ву-ци-с в объятия прямо с одеялом.

— Вы что? — девушка суетливо осмотрелась. — Куда вы меня? Господин, ночь… Уже очень поздно! Вы…

Её шёпот резко оборвался, когда дух вошёл в песчаные ворота и исчез.

Только ворота схлопнулись, как дверь в спальню Ву-ци-с приоткрылась и внутрь заглянул её отец. Ву-нора-ри сперва осмотрел всю комнату, а затем уже бросил взгляд на смятую постель, и принюхался.

В спальне его дочери пахло песком.

— … несёте меня?

На пол девушку почти уронили. Та кое-как устояла и, подтянув одеяло, торопливо осмотрелась. И в недоумении нахмурилась.

Она стояла прямо перед алтарной частью Дома Второго Хозяина и смотрела на спину Во-руахаш-хи, который сидел в рое слепяще-белых светляков и обновлял краску на одеянии статуи бога.

— Ву-ци-с? — жрец удивлённо посмотрел на неё через плечо. — Что такое? Почему ты здесь так поздно? И… — он окинул красноречивым взглядом её вид.

Помимо одеяла на девушке были только исподние штаны и рубаха.

— Меня Гос… — начала было она.

Но в этот момент рядом с ней опять распахнулись песчаные ворота, и из них донеслось недовольное:

— Куда ты меня тащишь? Ты что-то натворил? Тебя обидели? Опять нашёл каких-то особенных лягушек? Мы их тут всех уже видели! Ну, Шаад, ну дай мне поспать… Мне завтра ещё с папашей До-рани-хи разбираться и…

Мхян, одетый лишь в портки, оторопел, увидев храмовую залу, завёрнутую в одеяло Ву-ци-с и растерянного Руахаша.

— Шаад? — Мхян вопросительно посмотрел на Господина.

Тот подошёл к статуе Ваирака и постучал по её каменному лбу.

Руахаш тут же посмотрел на него с мрачной неприязнью. Глаза его посинели.

— Вообще-то я здесь, — обозначил своё присутствие бог.

Он бы не позволил Руахашу в одиночку красить свою одежду. Страшно скучно даже представить, что он мог бы намалевать.

Песчаный перевёл взгляд на него и разлепил губы.

— Жени, — тихо выдохнул он.

Мхян перестал прикрывать соски от бесстыжего взгляда невесты и изумлённо посмотрел на Господина. Ву-ци-с тоже отвлеклась и решила, что всё-таки уснула. Руахаш, точнее, Ваирак ошарашенно взглянул на Мхяна и свистящим шёпотом выдохнул:

— Он начал говорить⁈

Разгневанные папаши едва не вынесли храмовые ворота.

Одна из двухсаженных створок с грохотом распахнулась, ударилась о стену и едва не вынесла вбежавших оборотней опять за порог.

— Я убью тебя! — разъярённый До-рани-хи уставился на Мхяна, и Страдающий Эр за его спиной заискрился мелкими молниями. — Ты… — До-рани-хи онемел от ярости, увидев облачение Мхяна.

Сам жрец был одет столь же скромно, как и его новоявленный зять. Ничего лишнего, только самое необходимое.

— А? — одуревший от своего неожиданного счастья Мхян уставился на папаш с туповатой улыбкой.

— Этот брак недействителен, — прорычал сквозь зубы Ву-нора-ри. — Он должен быть заключён по нашим обычаям.