Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 494 – Екатерина Гичко

И А-ара полюбила его. Не как богоподобного спасителя, не как отца своей дочери, а как мужчину, который терялся, если она слишком пристально смотрела ему в глаза, который переживал, что о ней, А-аре, пойдут нехорошие слухи, который пел нежные песни для неё и Мианы и разносил их по постелям, когда они засыпали в гостиной у камина. Она полюбила этого очень строгого к себе мужчину, не позволявшего повысить голос хотя бы на полтона в разговоре с ней или Мианой. Безукоризненно вежливого, беспримерно заботливого и удивительно проницательного. Она полюбила его и за то, что он всегда находил время на неё, чтобы помочь в учёбе, и на долгие игры с Мианой. Она полюбила его за такой редкий юмор, чаще проявлявшийся, когда Руахаш шутил над своим Господином. Она полюбила его за бескрайнее терпение. За то, что на него можно было положиться даже тогда, когда он не знал, что делать.

Порой ей казалось, что он боялся ошибиться. Нет, она точно знала, что он боялся повторения старых ошибок. Он и смотрел на самого себя почти презрительно из-за тех самых ошибок, на самом деле весьма и весьма серьёзных. А-ара могла его понять. Ведь она тоже оставила своего ребёнка. И пусть они оставили своих детей по разным причинам, А-ара не могла считать, что это как-то её оправдывает. Материнское сердце не могло простить.

Она полюбила этого неидеального, но почти идеального мужчину. И в первые за свою недолгую жизнь испытала разочарование от безответной любви.

Руахаш очень переживал, что о ней, незамужней девушке, живущей в доме неженатого мужчины, могут пойти самые отвратительные слухи. Но репутация жреца оказалась столь крепка, что первые самые злые сплетни разбились о неё как волна о гранитную скалу, и в дальнейшем об А-аре говорили только как о его бедной воспитаннице-чужеземке, отданной в юном возрасте за деспота и овдовевшей. Проникшийся её бедой господин Руахаш взял заботу о ней самой и её ребёнке. И ни один самый поганый язык не посмел более очернить светлую репутацию жреца!

— Немыслимо! — возмущался Викан. — Такого даже быть не должно! Сама природа сплетен требует, вынуждает вымышлять несуществующее даже о самым добропорядочных! Ты встречала когда-нибудь такое, чтобы самые злостные и беспринципные сплетники, самые бестолковые и бесстрашные из них, те, кто верят в самые невероятные заговоры и которым чудится обман на каждом шагу, чтобы они уверенно заявляли, что дядюшка совершенно чист перед тобой⁈

И он был совершенно чист.

А-ара да, была грешна. Подсматривала за моющимся жрецом, ощупывала его взглядом, когда он не видел, и исписывала страницы дневника длинными и бесстыдными признаниями и желаниями. И пользовалась благосклонностью волка Руахаша, который в отличие от разумной половины был весьма смел, дерзок и не чурался нежных девичьих рук.

Она же не могла заставить Руахаша полюбить её? Безответность жреца злила, обижала, разочаровывала горячее юное сердце, но разумом А-ара понимала, что любовь потребовать нельзя. Чувства держать взаперти она не могла, Руахаш видел их и лишь печально вздыхал. Но слова держала при себе. Даже начала присматриваться к другим мужчинам, к тому же До-рани-хи! Но тут… разум явно отказал ей. А-ара была убеждена, что ни одна женщина в здравом разуме с Главным не свяжется. Ленивый проходимец!