Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 329 – Екатерина Гичко

— Я тоже про него подумал, — закивал жрец. — Таить не стал, сказал, что знал.

А знали младшие шаманы не так уж много. Старшие не стали сеять панику возможным исполнением пророчества. Сказали, что Ша-нора-хи потерял рассудок и похитил сестру Ша-Мян-ха, свою внучку.

— Это что ж, все за Ша-Мян-хом прилетели?

— Неужто отчим за ним подался? — припомнил кто-то легенду парня.

— Они со своим Господином прибыли, — молодой шаман опасливо посмотрел через плечо.

Поднялся гул. Приход чужих Господ редко заканчивался для Рото-Ё благополучно.

— И что-то я боюсь, как бы он жалобы нам какие не выкатил, — поделился опасениями посланник. — У него там на руках мальчик рыдает, ноет, что кто-то у него что-то отобрал. А тот… — шаман судорожно сглотнул. Сложно было описать словами ту жуть, которая охватила его при взгляде на улыбающееся, вроде бы ласковое лицо чужого Господина.

Он замялся, не зная, можно ли передавать другим слова бессмертного, если сказаны они были не ему. Господа ведь всё слышат, всё знают, не осерчает ли?

— Чего тот? — нетерпеливо спросила Ву-ци-с.

Глаза её горели раздражением, девушка была ужасно сердита на своего жениха. Причину, правда, никто не знал. А если и знал, то помалкивал. Но иногда она змеёй шипела под нос имя жреца Господина Земли, так что не было никаких сомнений, что именно он её разъярил.

Взглянув на красивую девушку, молодой шаман устыдился своей трусости и наконец повторил сказанные рыдающему мальчику слова:

— Тот Господин сказал, что у него долг перед кем-то и он обязан этот долг отдать. А наш Господин… — красноречие не было сильной стороной молодого оборотня, он замялся, силясь подобрать слова, которые не оскорбили бы бессмертного обвинением в трусости. — Ему это не понравилось.

— Не на моей территории! — Расххеридан вновь вскинулся, когда посыльный от жителей Рото-Ё исчез за кустами вместе с навязанными ему спутниками, и яростно зашипел. Льдистые глаза засверкали. — Не смей раздавать долги на моей территории, Исхедиар. Я не делал тебе зла, у тебя нет причин желать его мне.

Сидящий на руках Исхедиара Истаридан неистово рыдал, растирая слёзы и сопли по лицу. Только глубоко посвящённый в их прошлое мог бы заподозрить, что Исхедиар вовсе не желает блага Истаридану, а Истаридан плачет из-за страха к бывшему союзнику и нынешнему врагу, а не жалуется ему.

— У меня нет сил… Я совершенно слаб… — глухо ныл бог. — Какой смысл, какой…

— Ну-ну, — казалось бы утешающе протянул Исхедиар. — Кто виноват в том, что ты в таком положении?

Вопрос не требовал ответа. Кто, кроме самого Истаридана, мог быть виноват в его нынешней слабости? Но безумец в страхе не был способен понимать иронию.

— Это Идоара, Идоара! Она! — тут же пожаловался мальчик.

На площади перед Домом Духов были только они трое. Посланец ушёл в компании женщин и мужчин из Салеи, пообещав довести их до дома одного из жрецов и там оставить. Теперь Расххеридан мог гневаться столько, сколько ему хотелось, ничуть не таясь. Исхедиар опасный противник, но необидчивый, если дело не касалось его детей и давнего-давнего прошлого, когда он впервые познал боль и до сих пор не мог забыть ярость, которую та вызвала.

— Всегда виноват кто-то другой, да? — мягко спросил Исхедиар. — Ты так похож на моих детей. На самых младших из них, которым не исполнилось и десяти. Где твой разум? Когда мы виделись последний раз, он всё ещё был при тебе.