Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 270 – Екатерина Гичко

— Ты осознаёшь, что творишь? — мрачно спросил До-рани-хи по-салейски.

Мхян широко ему улыбнулся.

— Конечно, дорогой отец.

Жрец прищурился и раздул ноздри, но стерпел вольность. И посмотрел на Мхяна по-новому, оценивающе, явно понимая, что именно сейчас тот показывает истинное лицо.

— Мне нужна сестра. Живая и здоровая. Вы отдаёте мою сестру, а я возвращаю вашу дочь. Живую и здоровую. Или, — тут Мхян хищно шевельнул ноздрями, — не очень живую и здоровую. Какой вернёте сестру, такой отдам вам дочь.

— Не шути так, Мян, — До-рани-хи постарался придать своему голосу мягкость. — Твоя сестра может быть угрозой всему Хоётору. Сам подумай, ты же теперь часть нас. Оставаясь жрецом своего Господина, ты получишь огромную власть.

— Какая же это власть, если она не может дать то, что я хочу? — насмешливо спросил Мхян. — Это обман, а не власть. Если я не могу вернуть сестру, то какая власть вообще у меня есть? Верните Миану, уважаемый отец, и я отдам вам вашу дочь.

— Ты ведь не сможешь причинить ей вред, — уверенно сказал жрец. — Я вижу, что ты уже влюблён в неё.

— Буду ли я любить её дальше, если её папаша причастен к смерти моей беззащитной сестрички? — Мхян вопросительно приподнял брови. — Она мне определённо нравится. Но не настолько, чтобы простить смерть сестры вам, отец.

На площади повисло гнетущее молчание. Мхян весело щурил серые глаза, но вот усмешка была скорее злой. Тонкие черты лица заострились, проступила звериная хищность, а на пальцах заострились когти. Мальчишка был готов сражаться за свою сестру, даже если ради этого придётся воспользоваться самыми грязными средствами.

— Ты хочешь, чтобы я променял судьбу целой страны на жизнь своей дочери?

Если До-рани-хи и хотел смутить Мхяна и поселить в его душе сомнения, что Ву-ци-с так уж ему дорога, то не вышло.

— Отец, какое вам дело до судьбы страны, которая уже давно не страна? Другое дело, — тут Мхян, не отрывая взгляда от жреца, слегка повернул голову и коснулся губами платья девушки, — дочь. Хотите отдать её жизнь за судьбу тех, кто никогда вас не поблагодарит и будет ждать удобного случая, чтобы всадить вам нож в спину?

— Не наглей, щенок! — всё же вспылил До-рани-хи, и Мхян покладисто отнял губы от платья его дочери.

До-рани-хи нервно провёл рукой по косам. Собравшиеся отводили глаза, чувствуя неловкость оттого, что видят слабость Главного жреца. Но тот никогда не боялся показывать свою болезненную привязанность к дочери. К той, что стала результатом ещё большей слабости.

Некоторое время жрец ещё смотрел на Мхяна, но разгадать, как далеко тот готов зайти, так и не смог. И отступил.

— Хорошо, Мян. Я принесу твою сестру. А затем мы сядем и спокойно поговорим. Опусти пока Ву-ци-с наземь. Девка-то наверняка тяжеловата.

Пусть только отпустит, а дальше он попросит Господина помочь. Тот не откажет. Он ведь всегда хорошо относился к Ву-ци-с, должен помочь…

Но Мхян лишь слегка подбросил свою ношу на плече и с дерзкой улыбкой ответил:

— Своё не тянет.

Эти слова проняли До-рани-хи сильнее, чем угрозы, взбаламутив и подняв со дна воспоминания, ошибки и чувство вины. Потому что он своё когда-то не потянул.

Осмотревшись, он увидел подошедшего Ша-ван-ха и грубо бросил ему:

— Ты. За мной.

— Постойте, уважаемый отец, — остановил его Мхян. — Сестру мою пусть вынесут салейские пленники. Очень уж я вас уважаю и ценю, так что не осмелюсь подпустить близко.