Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 223 – Екатерина Гичко

Прощание с бабушкой Ехи прошло ранним утром. Костёр для неё сложили за лесом Павших на пятачке зелёной травы. Шхаелые, вырвавшись с заставы, быстро сложили для бабки высокий и крепкий помост. Отдельный, что было очень сложно из-за большого числа погибших. Служивых возносили на один костёр десятками, потом разгребали пепел по разным урнам и криво подписывали их, чтобы потом, когда время будет более подходящим, зарыть в землю и высадить в неё саженцы деревьев.

Кто знал суровую бабку и успел прослышать о похоронах, те пришли проститься. Характер у старухи был не самым уживчивым, но откровенно серьёзных недоброжелателей у неё не было. Даже такие, как Юрт, позабыли о своих обидах. Да и можно ли теперь несколько грубых слов посчитать за обиду?

Из врагов был только господин Шерех. Он стоял вместе с господином Фошием среди Шхаелых как самый близкий родич. Незнающие наверняка так и подумали. Вид у старого консера был скорбный и пасмурный, смотрел он на сложенный помост без всякой радости или хотя бы злорадства.

— Ехирдара Ревый, — сказал он, проходя мимо Лирки. — Так на памятной табличке и напишешь.

Пришли и деревенские. Отсиживаться на заставе никто уже не хотел. Битва прошла, и, несмотря сомнения хайнеса и хавария, большинство верило, что хоёторцы уже не пойдут в атаку.

— Хорошая была бабка, — тётка Лея, соседка бабушки, утёрла глаза рукавом. — Языкастая и рукастая. Самая приятная соседка. Как порой сцепи… разговоримся!.. — она махнула рукой и умолкла.

Госпожа Лисана была здесь же. Всю ночь ходила невесть где, а под утро вернулась с охапкой цветов. Пахучих, с мелкими белыми цветками. Ими и обложила давнюю знакомую, а сама теперь стояла рядом с виларием Хабдиром грязная и неприбранная. Хотя тут хорошо выглядела только усопшая. Живым жизнь время на помывку пока не дала.

Костёр вспыхнул, когда солнце полностью поднялось над горизонтом. Ревущее пламя встало стеной, пожирая оставленную душой плоть.

— Как горит-то, — пробормотал Шерех. — Как при жизни она сама горела… раньше.

Огонь плясал по его лицу мрачным тенями, и казалось, что в глазах старого волка пляшут воспоминания. Хорошие ли, плохие… Хотя, если они с бабушкой расстались врагами, то и хорошие воспоминания неизбежно должны были приобрести горький вкус и перестать радовать. Наоборот, память о том, как им раньше было хорошо рядом друг с другом, должна лишь сильнее терзать раны.

Пламя отплясало и опало. Большая часть пришедших проститься разошлась ещё до того, как огонь превратился в угли. Остались только Шхаелые, хайнес, тётка Лея, госпожа Лисана и господин Шерех с Фошием.

— Зря ты цацки вместе с ней пожгла, — с укором протянула госпожа Лисана, когда Лирка с урной подступила к пепелищу. — Ей-то там они ни к чему, а тебе для чего-нибудь и сгодились бы.

— Ба, кого я вижу? — Шерех с изумлением посмотрел на старуху, и его губы изогнулись в неуверенной улыбке. — Неужто сама блистательная Лисавея?

Лирка встревоженно вскинулась, но судя по игривой улыбке госпожи Лисаны, ту не связывала со старым консером вражда.

— А я уж думала и не узнаете, — кокетливо протянула она. — Времени-то сколько прошло…

— Сложно не узнать красавицу, которая отрави… кхм-м-м… разбила столько сердец, — галантно отозвался господин Шерех, подходя ближе.