Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 195 – Екатерина Гичко

У Лирки слегка закружилась голова, и она широко распахнутыми глазами посмотрела на хайнеса. Неужели именно он взял на себя эту часть…

«Главой мёртвого войска можно стать только добровольно»,— прервал её мысли господин Наэш.

Уставшие, всё ещё не отошедшие от горячки боя воины в почти полном молчании смотрели на тонкую женскую фигуру, медленно ступающую по искалеченной земле. Та шевелилась от каждого её лёгкого шага. Вмятины выравнивались, горы из пластов почвы расползались по стягивающимся трещинам. Обожжённая, истоптанная, опоганенная земля сращивала свои переломы и исцеляла раны, но оставалась чёрно-серой и останется такой до самой весны, пока её вновь не украсит ковёр свежей зелени. Трава скроет оставшиеся шрамы, и земля вновь станет невинно прекрасной, словно и не было никогда кровавой битвы.

И женщина, тонко-стройная, изящная и плавная в движениях, выглядела как серебристо-хрустальная душа искалеченной, но не опозоренной и не побеждённой земли, которая с мягким терпением переносила зверства топтавших её смертных.

— Хорошо, что всё же Зияреллу отправили, — удовлетворённо протянула Майяри.

Они стояли на краю леса Павших, куда Узээриш разрешил им выйти, когда убедился, что бой действительно завершился.

— У нас с госпожой Ярвиделлой терпения нет. Просто бы тряхнули и всё быстренько сровняли, — и махнула рукой, показывая, как бы сровняли.

Хоёторцы в панике перед гневом Господ салея-са отступили за грань и освободили Тишки. Но порядок в салейских войсках тоже удалось навести не сразу. По большей части почти неграмотные вояки поддались суеверному испугу перед дрожью земли, и командирам пришлось приложить немало усилий, чтобы вбить в дурные головы, что им на помощь прибыли могущественные союзники. Хаги. Неужто не слышали о таких? Ба, ну вы даёте! В одной стране живёте, а про детей земли и не слышали! Ну раз не слышали, так смотрите.

И воины смотрели.

Бой был долгим и выматывающим. Не таким, после которого разгорячённым бойцам по-звериному хотелось зажаться женское тело. Не до стыдных плотских желаний, когда тело так откровенно хотело сна или же ужасно болело от ран и увечий. Но прекрасное и нежное женское лицо чуточку смягчало помятые в схватке души. Покрытые кровью и грязью воины вспоминали, что в мире есть не только жестокость, не только боль и смерть и не только противный запах подгнивающей уже плоти. Есть ещё вот такая тонкая и нежная красота, которая сейчас неспешно ходит среди крови и грязи и лечит саму землю. Где-то вне боя есть ласковые руки, смех, солнце и серебристое сияние луны и волчьего месяца.

Бой закончился, и ему на смену пришла первая вестница мира вне сражений.

Госпожа Зиярелла завораживала. Длинные серебряные косы сияли живым здоровым цветом и мягко, чарующе покачивались при каждом шаге. Зелёно-голубые бусины искрами цвета мелькали в их потоке. Женщина была бледновата и старалась не смотреть на убитых и изувеченных. Но те живые, кто ловил её взор, с замиранием отмечали, как дивно темнеют прозрачно-зелёные глаза.

— Цветок-то какой, — тихо выдохнул кто-то.

Холёные пальцы с розовыми ногтями, мягких очертаний губы, нежные-нежные, блекло-красные. Земли едва-едва касались края плотного серого плаща, чьи полы иногда расходились, и из-под серых чашелистиков всплесками проглядывали лепестки тёмно-багрового платья. Истинно цветок, ступавший по земле с такой мягкостью и лёгкостью, словно госпожа Зиярелла шла босиком по весенней траве.