Книга Салейские хроники, страница 95 – Екатерина Гичко

— Женщина… — с угрозой протянул он.

— Хватит орать на сына! — раздался из-за его спины звонкий женский голос. — Пошёл в сторону!

— Стой там! — прорычал мужчина.

— Не нервируй меня, Изханѐй! — с угрозой прошипела женщина. — Ты посмеешь злить меня сейчас?

По виду мужчины можно было сказать, что он посмеет не только злить, но он почему-то промолчал. Только так сильно стиснул зубы, что желваки буграми заходили по скулам, и с явной неохотой отступил в сторону, открывая чужим взорам маленькую миловидную женщину с длинными белыми волосами и яркими синими глазами. Очень хрупкую и… сильно беременную.

— Мама, — виновато протянул Харийд и наконец-то вышел из-за двери.

— Мой птенчик, — разъярённое лицо женщины мгновенно преобразилось, смягчилось, и она с трогательной нежностью посмотрела на сына. А затем резко, обозлённо на, похоже, мужа. Такая стремительная перемена впечатлила даже старого консера. Он стоял с совершенно обалдевшим видом.

Хотя… Скорее его впечатлило кое-что другое.

— Алайрия… — едва слышно выдохнул он, медленно спускаясь.

— Господин Шерех! — ахнула та. — Как вы постарели, о боги!

— Мы тебя искали все эти годы, — продолжал ошеломлённо бормотать старик.

Глаза женщины налились слезами, и она виновато ссутулила плечики. И разгневанно зыркнула на мужа. Тот посмотрел с не меньшей страстью.

Риш наконец пришёл в себя и поспешил к гостям. Он ждал их, но приезд давно потерянной тётки всё равно стал сюрпризом. Столько веков о ней не было никаких известий. Они предполагали, что её удерживают силой или даже что её убили. Знакомство с Харийдом внесло небольшую ясность — он сообщил, что мать жива и очень здорова, — но более подробно о семье рассказывать не пожелал, опасаясь неминуемой кары от грозного отца.

Ну, отец у него действительно выглядел очень грозно.

Гости встретили Узээриша настороженными взглядами, и он сразу же предложил:

— Пройдёмте внутрь, поговорим в доме.

— Ты кто такой? — без обиняков спросила госпожа Алайрия. — Я хочу поговорить со своим братом, Иерхаридом!

— Алайрия, это его сын, Узээриш, — поспешил на помощь старый консер. — Ты не застала его рождение. Сам Иер сейчас не может принимать гостей.

Женщина растерянно посмотрела сперва на Шереха, потом на Риша и ударила мужа крохотным кулачком в бок. Тот, не размыкая сложенных на груди рук, взглянул на неё с величайшим снисхождением.

— Это ты виноват, что я не могу узнать своего племянника! — обвинила жена, напирая на него животом.

Тот скосил глаза на её живот, стиснул зубы и вместо ответного обвинения прорычал:

— Не нервничай! Иначе домой поедешь.

— Рожу прямо в карете! — пригрозила маленькая жена.

— Я думаю, нам действительно стоит пройти в дом и продолжить беседу внутри. Вы устали с дороги, а в твоём положении, Алайрия, действительно не стоит волноваться. Проходите, — Шерех посторонился, приглашая гостей в дом.

Господин Изханей подозрительно осмотрелся — Риш явственно ощутил, как его по лицу мазнуло нечто отличное от воздуха — и первым направился к лестнице.

— Да что ж-то всё разом! — рычал Винеш, мечась по комнате и убирая с глаз подальше страшные лекарские инструменты, окровавленные тряпки и подтягивая одеяло повыше, чтобы хоть как-то замаскировать убого-болезненный вид Иерхарида.

Ошеломлённый приездом давно потерянной сестры друга, Винеш переживал, как бы Иеру не стало хуже от пусть и приятных, но волнений, и тревожился, как бы самой Алайрие не поплохело при виде брата. Впрочем, беременная женщина была бодра и энергична и заверяла, что готова увидеть брата на погребальном костре, лишь бы живого. Её звонкий голос разносился по всему дому, а Зиш (вот мелкий поганец!) пробрался к отцу и рассказал, что приехала какая-то пузатая тётя, которую все называют сестрой папы.