Книга Салейские хроники, страница 195 – Екатерина Гичко

— Из служивых? — улыбка почему-то сошла с лица парня, и Жаху почудилось, что в голубых глазах беспокойство мелькнуло.

— Да, из Ы̀йской крепости. Слышал про такую?

— Да кто ж не слышал? — нервно и уважительно отозвался парень. — Вы там с самой чудью с Гава-Ыйских болот бой ведёте.

— Ага, — презрительно сплюнул Жах, — с чудью. Та чудь себя прилично ведёт и из дома своего в чужой не лезет. А вот тать… — заставник закряхтел и впился пальцами в плечо, разминая. — Подстрелила меня одна такая чудь. Три месяца у родителей отлёживался. Меня Жахом звать.

— А я из семьи Осо̀хи Мя̀хыя.

— Примак, что ли, его? — прищурился Жах.

— Ну да, — белозубо улыбнулся парень, и заставник хмыкнул.

Хозяйство на жене! Ха! Осоха Мяхый — известный богатей в округе. Ну, по деревенским меркам. Хозяйство держит огромное. Поля пшеничные, картофельные, луга, стадо коровок, недавно лошадей разводить начал. Смекалистый и хозяйственный мужик. На ноги встал, имея в наследстве лишь ржавый плуг. Ему словно сами боги благоволили! В одном только неудача его постигла: из детей только дочь и есть. Хозяйство передать некому.

Женился Осоха поздно по местным меркам, аж на трёхсотом году. Привёз жену из самого Прийша, красивую, но болезненную. Дочь родила, и всё. Два десятка лет прошло, а больше ни одного ребятёночка. Осохе уж и советовали развестись и другую жену взять, но практичный в делах мужик сердцем прирос к жёнке и чуть ли не пинками разгонял советчиков.

Решил дочь замуж выдать, а зятя в семью как сына принять. Да только хорошие парни не спешили свататься. Дочка-то у Осохи по слухам неплоха собой, но только вдруг он всё же одумается и второй раз женится. И останешься примаком без всякого права на наследство. А всяких там желающих просто пристроиться в хорошую семью Осоха сам посылал в дальний и трудный путь.

А тут год назад весть разошлась, что отдал дочь он за пришлого батрака. Уж чего только не говорили… И что девка понесла до свадьбы, и что Осоха из ума выжил, и что парень его тайной страшной вынудил дочь отдать…

Жах с интересом присмотрелся к веснушчатому парню, но ничего интригующего не высмотрел. Рожа добродушная, довольная…

— А звать-то тебя как?

— Ну, — парень замялся, но всё же ответил, — Лѐшкой звать.

— Лешка? — отчего-то холодок прошёл по коже.

Одурманенная жарой башка не сразу вспомнила, где слышала это имя. А когда вспомнила, Жах с ужасом уставился на парня.

— Как Лешка?

— В-вы чего? — парень слегка отстранился, но глаза его так забегали, будто он утаить что-то пытался.

— Сгинь, Тёмный дух! — неожиданно завопил заставник и, взмахнув руками, кулем свалился с облучка на землю.

Боль из плеча гвоздём вошла в голову, и Жах, захрипев, уплыл в темноту.

Очнулся заставник от звука тихого нежного голоса.

— Господин… господин… вам лучше?

С трудом разлепив веки, Жах увидел над собой миловидное девичье лицо, смотрящее на него обеспокоенными серыми глазами. Занявшееся было сердце успокоилось. Видать, грохнулся от жары на дороге, а мертвец ему привиделся.

— Лишенька, как он?

Жах повернул голову на звук голоса и выпучил глаза, увидев обеспокоенного Лешку.

— Ты… ты… — мужчина захрипел и, приподнявшись, пополз на локтях к изголовью.

— Я? — парень совсем перепугался.

— Ты же мёртв!

— Как? — обомлел Лешка. — Чего это я мёртв-то?